Армия и служба

[Alex5448]

во, зачетная техника
такой траншея копать милое дело
у на с вот такой бульдозер был
до сих пор не знаю нафига
ведь стройбат пригоняли по любому поводу а у них лопаты были

Attachment 65825

Какие мля траншеи
Этими ди-9 валят дома. Помню в Дженнине в 2002 был один курд, ёбнутый на голову. Полез сам, без прикрытия, и он там в этом змеином гнезде сделал целое футбольное поле с этим д-9, террористы выбегали из падающих домов прямо под наши маги...
Эх было время...

[Baba_Yaga]

Похоже, что кроме меня и кота
все остальные косили от армии

У нас были петушки которые эполеты себе нашивали, ботинки надраивали и кудрявые и разфуфыренные домой ехали первым парнем на деревне. В основном из азиатских республик что на кухне вахту несли. Те кто боевое дежурство несли поскромнее и потише были. Я облил солярой свою форму и торжественно сжёг её за казармой под всеобщий восторг, ехал домой в гражданке той что в самовол ходил. Что я видел вспоминать не хочется и фотографии оттуда я не хранил. У матери и отца может где-то завалялась одна - две.

[Бугор]

Какие мля траншеи
Этими ди-9 валят дома. Помню в Дженнине в 2002 был один курд, ёбнутый на голову. Полез сам, без прикрытия, и он там в этом змеином гнезде сделал целое футбольное поле с этим д-9, террористы выбегали из падающих домов прямо под наши маги...
Эх было время...

на чукотке, чукчи бля в ярангах живут
очень безобидный народ

Attachment 65826

[Бугор]

У нас были петушки которые эполеты себе нашивали, ботинки надраивали и кудрявые и разфуфыренные домой ехали первым парнем на деревне. В основном из азиатских республик что на кухне вахту несли. Те кто боевое дежурство несли поскромнее и потише были. Я облил солярой свою форму и торжественно сжёг её за казармой под всеобщий восторг, ехал домой в гражданке той что в самовол ходил. Что я видел вспоминать не хочется и фотографии оттуда я не хранил. У матери и отца может где-то завалялась одна - две.

правда так плохо?
стройбат чтоли?

[Baba_Yaga]

правда так плохо?
стройбат чтоли?

Нaзывалось таинственно очень: войска особого назначения.

[Бугор]

Нaзывалось таинственно очень: войска особого назначения.

нас тоже таинственно называли, специального назначения

[Baba_Yaga]

нас тоже таинственно называли, специального назначения

Ну видишь, почти коллеги. Только ты на Чукотке, а я в Азербайджане.

[Кот Пушок]

Фотки скенать лень, да их и найти еще надо, да и альбом свой дембельский я собирал, практически, в последние пару месяцев службы, да и службой я не горжусь, а только свои выходки по молодости, которыми командование донимал, ценю и помню.

Тисну-ка я сюда один рассказик мой о службе, о случае, который я, когда-то вспомнив, записал на форуме, где я тогда тусовался.

[Кот Пушок]

Я думаю, я уже тискал его здеся несколько лет назад, но а) оно кануло в форумские архивы б) я люблю об этом рассказывать в) а шо еще делать?

[Кот Пушок]

Подушечные бои.



В Армии я кузнечил. Ну, не то, чтобы профессионал, а просто умел молотком стучать, да и сила в костях была.
Впрочем, и сейчас еще - о-го-го!

Моё признание, как кузнеца, началось с того, что в один из визитов моих на гауптвахту меня заставили дырки в стенках бить, с целью протаскивания электрических проводов в последствии.
Дом офицерский строился.
Надобно знать, что, будучи выгнанным из двух учебных заведений, до призыва в Армию, я умудрился еще и 5-й разряд электромонтажника получить, хотя и там не всё гладко обошлось.
Именно это обстоятельство и предрасположило начальство моё на эту ответственную должность меня назначить.
Дыры нужно было бить правильно, а моё незаконченное высшее в известной степени служило гарантией предполагаемого результата.
Вообще, куда бы я не потыкался в юности моей, где бы меня судьба не испытывала, везде и всюду всё оборачивалось примерно одним и тем же, - меня либо выгоняли, либо - в виду отсутствия опции "выгнать" - сажали на гауптвахту.
Было бы нечестным не признать тот факт, что выгоду своего положения я тоже (иногда) видел, и опцией выгоды своей не однократно пользовался.

Так вот, в тот славный день, когда ко мне пришло признание, с последующим освобождением от битья в стенах дыр, я просто взял зубило отбойного молотка, оттянул его слегка молотком, после предварительного прогрева резаком, и подкалил немного, закалкой этот процeсс назвать было нельзя в виду полнейшего несоответствия условий.

Kaк ни странно, однако, но мой почин был подхвачен соседними подразделениями, а ввиду полнейшего наличия отсутствия так называемого здравого смысла у «подхвативших», как это зачастую в войсках водится, зубилья не становились острее ничуть, даже наоборот.
Результат не заставил себя долго ждать, и в один из дней все работы по битью были приостановленны, зубилья ко мне на подносе принесены, с ними же и приказ, чтобы разобраться и навести порядок, внедрить и ускорить, и пр. и пр.

В части нашей имелась кузнечная мастерская, позабытая и позаброшенная, с одной стороны из-за безпробудного пьянствования кузнеца, из гражданских нанятого, с другой же стороны ввиду того, что кузнечить попросту было нечего. Зубилья и прочий инвентарь закупались в зависимости от потребности в оных, а о ремонте или продлении срока службы инвентаря никто из начальства и не помышлял, концентрируясь в основном на воспитательной работе. Думаю теперь, что битьё дыр в стенах тупыми зубилами как раз и являлось частью воспитательного процесса.

После объяснения начальству, как можно наладить зубило-восстановительный процесс в кратчайшие сроки, о заброшенной кузнечной мастерской вспомнили, куда меня, в сопровождении конвоя, торжественно и доставили.
Я, вообще, падок был до разного рода почестей, и очень любил эскорты всякие. Недостатком в этом случае было только то, что внимание, моей персоне подобным образом оказываемое, по воинскому уставу полагалось лишь арестованным, в числе которых находиться свыше 28 суток не позволялось, опять же согласно вышеупомянутому уставу.
Такой вот замкнутый круг.
Надо ли вам говорить, что я старался изо всех сил, и делал, всё что мог.
Кузнечное дело, меня, однако, увлекло, и, даже – не побоюсь сказать – затянуло. Об интернет-зависимости тогда мы еще не знали.
Перековав зубилья и подкалив оные, я занялся другими инструментами, которые требовали кузнечного вмешательства.
Как-то от нечего делать, я, найдя несколько прутьев, завил их хитроумненько, приклепал к ним еще несколько, и еще, и из хитросплетения этого в конце концов вышел подсвечник.
За этим занятием и застал меня дежурный офицер, проверявший территорию после отбоя.
Оправдываться перед ним и отпираться я не стал, и на прямой вопрос – что ты здесь после отбоя делаешь, я, с не меньшей же прямотою и ответствовал – железо кую!
Естественно, мы повздорили. Было у них так принято – со мною ссориться.
На утро снаряжена была экспедиция в кузницу, с целью определения рода моих занятий после отбоя.
Подсвечник, естественно, обнаружили, и после установления личности заказчика, коего и в помине небыло, подсвечник конфисковали в пользу командира части. В этом случае, как, впрочем, и во всех остальных, командир считал себя стороною, интересы которой были ущемлены, и требовали сатисфакции..

Долго ли, коротко ли, заказы на подсвечники начали сыпаться ко мне со всех сторон. Все мало-мальски уважающие себя начальники и командиры считали долгом своим заказ свой в кузнице разместить, в виду того, что, по их мнению, делать мне всё равно было нечего. От обязанностей службы меня, естественно, никто ограждать не собирался, и поэтому я имел всё же возможность скрашивать свою жизнь и потакать некоторым своим слабостям, выражаемыми, например, в пререканиях со старшими по званию.
Любимым аргументом моим в спорах с новоиспеченными офицерами и прапорщиками была фраза – «неужели Вы и вправду думаете, что 70 лет назад кто-то к вам обратился бы со словами - «Ваше Благородие». Как правило, фраза эта действовала безотказно, приводя в бешенство того, к кому она была обращена.
Относилось это, впрочем, только к Офицерам, прапорщиков же я донимал иначе, ознакомляя их с Приказом Петра I:
«Причислить Прапорщика к офицерам, однако в салон Офицерский его не впускать, дабы он присудствием своим и поведением гнусным не портил настроения господ Офицеров.»
Тем не менее, не смотря на все прилагаемые усилия, визиты мои на гаупвахту в последние 5-8 месяцев службы значительно сократились.
Но случай, имеющий непосредственное отношение к заглавию моего поветствования, вскоре предоставился.
Как вы уже знаете, интернета тогда еще небыло, и вдохновение, на меня снисходившее исключительно в вечерние часы, находило себе выход в ковке металла после отбоя.
Разумеется, если на тот момент я не был задействован в мытье полов или посуды.
В один из дней, я, наковавшись вдоволь и поужинав в расположении части, в пределах дислокации оной собирался и ночь скоротать.
Но судьбе было угодно распорядиться по другому.
В казарме нашей роты – после отшествия ко сну – был затеян подушечный бой. Затеян он был, как на грех, военнослужащими нашего призыва, старшими других, к тому времени, и потому мои воззвания и вдохновительные речи с предложениями водворить спокойствие, оставленны были, так сказать, без внимания.
Что делать?
Осознав, что уснуть в этом бедламе все равно уже не смогу, я направился в кузницу.
Проведя там несколько часов, я почувствовал, как все кости мои тянутся к постеле. Ковка – не такое уж лёгкое занятие, даже для человека, находящегося в хорошей спортивной форме.
Каково же было мое удивление, когда, вернувшись в расположение роты, я застал подушечный бой в самом его разгаре. Видимо, у участников сражения открылось второе дыхание. Потом – третье. Потом – четвертое. И так далее.
На пути моего следования к койке как раз и располагался эпицентр этого веселия.
Делать было нечего.
Я подхватил матрац с ближайшей койки, и, активно работая им направо и налево, смело начал прочищать себе путь к месту предполагаемого ночлега.
Участники подушечного побоища сразу же оценили достоинство матраца, почтительно с моего пути разлетаясь в межкоечные проходы.
И вот - уже победа близка. Вот-вот уже усталые члены мои коснутся застиранных солдатских простыней, и, возможно, на короткое время, я забудусь сном.
Тща себя надеждою той, я вдруг услышал позади себя мою фамилию, громовым голосом старшины произнесенною.
Естественно, бой в тот же миг утих.
Все уастники его с мышинною проворностию шмыгнули по койкам, в казарме водворилась долгожданная тишина, а посреди казармы перед старшиной стоял я – с дурацким матрацом в руках.

Надо ли разъяснять, что виновником ночного побоиша признан был ваш покорный слуга, соответственно, на гауптвахту водворён, из разположения которой на следующий день торжествеено в сопровождении конвоя к кузнице и был доставлен.