Я могу заблуждаться, но я не вру.
твое заблуждение вызванно тем что не принято в советское время было говорить что в печах крематория жгли именно евреев, а не всех подряд, а о концлагерях говорить было принято. поэтому в результате вся страна в заблуждение введена. С россиянами об этом спорить бесполезно. вас так учили и поэтому во что бы то ни стало вы будете настаивать на своем.
"In other words, stupid people are too stupid to know how stupid they are. "--если вам кажется что вы умны, то почитайте эту статью: http://blog.sfgate.com/nov05election...-thrive/?tsp=1--если же вам кажется что все вокруг идиоты, то так оно и есть.
бдамс, я тибя уважаю, но эта цифра встрецаеца в очень многих источниках, ты миня прально пойми, мой дед сам погиб под сталинградом, так шо мне как бы врать не зачем и к немецким солдатам я не испытываю тёплых эмоций, но цифра такая есть, причём погибли эти военнопленные очень быстро, по многим причинам среди которых были и обьективные.
Можно подумать немцы попали в плен эдакими розовощекими здоровяками. Читайте и представьте сколько уже покойников изначально записано в пленные, сколько прожило часы находясь в плену, сколько при транспортировке до лагерей. Вопросы надо задавать не советскому командованию, а Паулюсу.
http://ihistorian.livejournal.com/159623.htmlВ связи с дискуссией о высокой смертности немецких военнопленных, взятых нашими войсками под Сталинградом. приведу отрывок из воспоминаний русского солдата, татарина Мансура Абдулина. Источник: Абдулин М. От Сталинграда до Днепра, - М.: Яуза, 2005. С. 119-124.
«И вот с боем мы врываемся в местечко Питомник. Сколько жив буду, не забыть мне то аэродромное поле в Питомнике. Фашисты свезли сюда своих раненых, но эвакуировать их в Германию не успели. Раненые немцы погибали, замерзая на запорошенном снегом бетоне. Тысячи людей, замерзающих заживо... Некоторые ползли по аэродромному полю, опираясь на руки, с которых уже отвалились пальцы...
Смотрит на меня тускнеющими глазами немец, у которого носа практически нет и лицо отморожено, который не может двигать челюстью, худой и обросший, у [65] которого еще не смерзся мозг и еще еле-еле бьется сердце... Вынести не могу, как мучается человек, взглядом вымаливая пулю, но добить его не поднимается рука... Другой свалился сам и уйдет в спасительное небытие через десять-пятнадцать минут... Спасти их невозможно: это уже необратимый процесс умирания, все конечности отморожены... И стыдно мне этих мыслей, стыдно непрошеной жалости. Как бы кто из ребят наших не заметил: ведь у меня погиб друг, и я должен мстить!.. И вдруг вижу: один наш солдат так же испуганно, как я, смотрит в глаза немцу, который стоит на четвереньках. Оба смотрят то в глаза друг другу, то на пистолет, который в руках у солдата. Немец даже кивнуть не может, закоченел. Глазами моргнул: «Да...» Солдат выстрелил ему в висок... Человек уже мертвый, а не падает — смерзся. Стоит как «козлина», как «скамейка», из пробитой головы не идет кровь... Мы скорей уходили оттуда, чтобы не смотреть на мучения тысяч умирающих немцев...
There are currently 1 users browsing this thread. (0 members and 1 guests)
|
|
Terms of Service | Privacy Policy |
|