В 1992 году когда я после учебки прибыл в полк ...
Сбежать очень трудно – дорога от Норвегии до Мурманска – одна – 135 километров. На ней есть пограничный пост, который не обойти. Все беглецы задерживались на расстоянии ни больше чем 10-20 километров от части – пешком не уйти, на автобусе – снимут пограничники.
Почему люди бежали?...Например, представляете , что значит в Заполярье «чистый от снега плац и высота окружающих сугробов не выше 50 см»? – Это с утра до вечера свободный солдат – убирает снег.
В третьих, это полк с жесткой дедовщиной - со всей свистопляской: от отбирания еды и одежды, выполнение за дедушку работы, отсутствия сна, до «дембельских поездов», «построений на подоконнике» и с прочими радостями жизни.
Эти три параметра: «черная дивизия», «уставщина» и «дедовщина» приводила к многочисленным… драмам. Долго пытался найти слово – от «эксцессов» и «проявлений дедовщины», но по настоящему, это были человеческие драмы!
В мой призыв нас – молодых/духов в роту связи к пятнадцати дедушкам и четверым черпакам прислали только трех человек. Из нас троих один стал заикой, другой на всю жизнь хромым – ему деревяшками для равнения кроватей – колено повредили. Мне как-то повезло, не знаю почему – но «приключений» было достаточно! Среди примерно 15-20 человек нашего и последующего призыва (на весь полк), один пытался повеситься, один попал в психушку, одному дали несколько лет дисбатов за несколько попыток побега.
...Но на моих глазах – я это видел – армия калечила жизнь другим людям. Совершенно правильно, в армии не обязательно уметь драться. Если собираешься в армии выжить с таким навыком, то нужно драться как мастер спорта. Я видел двух таких мастеров спорта в пехотной роте – боксеры из Екатеринбурга, они смогли выбить право себе жить по своим правилам. Но это были ребята с кулаками с мою голову....
Но гауптвахты в частях – место своеобразное. В караул (охранять) гауптвахты ходила полковая разведрота и мы связисты. Там я впервые подумал, что увидел фашистов – разведчики отрабатывали на арестованных приемы, перезаряжали автоматы и прочее. Особенно им нравилось, когда им сопротивлялись, обычно, дедушки из пехотных рот – азербайджанцы. Через день-два дедушки плакали и на коленях просили их не бить.Вот на такую губу попал и наш «страус». Он хоть и был русский, но получал не меньше. И он сбежал еще раз! На прогулке, он прыгнул в дырку туалета. Туалет, в виде дощатого сооружения с четырьмя дырками, находился во дворе гауптвахты. По шею в дерьме, он пробрался к одной из стенок этой земляной ямы и пролез в щель между стеной туалета и ямой. Эта стенка выходила уже за территорию губы – на самый берег реки Печенги. Он спустился вниз по двадцати метровому обрыву и переплыл речку. Речка хоть и не широкая, но ледяная и очень быстрая.
Дело было весной и он залез в подвал отогреться. Поселок Печенга хоть и обозначен на карте России, но состоит всего из 15 пятиэтажных домов, населенных семьями военными. Поэтому его очень быстро отыскали и вернули на место. На него завели уже уголовное дело по факту побега из гауптвахты.
Когда я его увидел уже в следующий раз, это был просто ужас. Бежал он в смену, когда караулили разведчики, одного из которых посадили тоже на губу из-за побега и отсрочили дембель на несколько недель. Когда мы с разведчиками заступали на караул, его друзья освобождали его из камеры и он свободно разгуливал по всей территории губы. Особенное удовольствие ему и его друзьям доставляло издевательства и избиение страуса. К тому времени, когда я заступил с ними в караул (они там были 2-3 раза в неделю, а мы раз в месяц), они уже человека довели до состояния растения.
Часовой, который ходит в блоке с камерами, обязан каждые несколько минут заглядывать в глазки камер и наблюдать, что там происходит. «Страуса» держали в одиночке (2х1 метр), ему запрещали сидеть на полу, поэтому он стоял уткнувшись в стену.
Разведчики, иногда приходили, колотили его, перезаряжали о грудь автомат. Но любимым их развлечением была ловля тараканов. Они открывали камеру и говорили: «лови тараканов». При этом арестованный должен был прыгать и искать тараканов по всей камере и есть их. Это при том, что никаких тараканов в камере не было – он должен был изображать поиск и поедание тараканов.
Это был последний раз, когда я увидел этого парня, и что случилось с ним дальше - не знаю. Дали ему срок дисбата, или ему удалось покончить жизнь самоубийством.
...
К этому времени, почти во всех частях округа собственные гауптвахты стали закрывать и всех наказанных отвозили к на губу к морской пехоте. К ним на губу людей старались не отправлять, потому что, после их губы, солдат, моряков и пограничников отправляли в госпиталь лечиться....Но сутки он провел на губе. Этот 30-ти летний мужик вернулся оттуда с отбитыми почками, с язвой на руке и ободранной головой. Оказывается, первое, что сделали с ними, это подстригли с помощью штык-ножа на лысо. Поэтому он был похож на тифозного больного, у которого клочки волос кое-где растут, а кое-где выдраны с мясом. По всему телу кровоподтеки и синюшны синяки – отработка приемов и ударов прикладом. Посреди ладони – язва диаметром сантиметров пять – на морозе с голыми руками заставляли бегать и ползать с железными угольными носилками. А в конце его еще заставили написать записку, что претензий не имеет. Естественно что, он оказался в госпитале на пару недель.
В армии все одновременно – и черное и белое. Так, те морпехи, которые издевались на губе в Спутнике, через месяц, в декабре 1994 года, отправились в Чечню штурмовать Грозный, и многие погибли, но проявили себя как одни из самых подготовленных бойцов.
Наш командир полка, алкоголик с женской фигурой и постоянно красным лицом, стал генералом и в Чечне, не прятался в тылу, а погиб на передовой, став героем Советского Союза.
....Мне повезло - я смог приспособиться к армии, выжить, приобрести уверенность в себе и забыть плохое. Но когда через три года я увидел синяк под глазом у брата, которого только призвали в армию, у меня все внутри перевернулось
Читать полностью:
http://www.gazeta.ru/education/2010/..._3479750.shtml