ПАЛАЧ
Не могу умолчать о моем командире взвода Мишке Хохлове, родом из донских казаков. Это был в прямом смысле слова палач, сволочь, жаждущий человеческой крови. До сего дня не могу без содрогания вспоминать его рожу с оскалом хищника: ястребиный нос с горбинкой, чуб на левую сторону, лицо побитое оспой и глаза с желтоватым блеском. Перетянутая ремнями спортивная фигура, пружинистая походка хищного зверя.
В ярости на его лице появлялась маска бешенства, было страшно и омерзительно смотреть. Стрелял он только в голову, после чего его лицо меняло свое выражение - становилось умиротворенным. Исаак Кашепаве, как-то, в минуту откровенности, рассказал, как он попал в отряд, и какое испытание устроил ему Мишка.
В деревне Прыща жил фельдшер, который сделал перевязку раненому полицаю. За это Мишка-Палач приговорил фельдшера и его сына к расстрелу, их взяли и привезли в лес. Мишка вытащил пистолет, подает его Исааку и приказывает стрелять. Сын просит за отца, отец за сына, а Исаак, человек интеллигентный до мозга костей, стоит и не может поднять пистолет. Хохлов достает второй ТТ и хладнокровно убивает сначала сына, потом отца. От этой сцены Исаак чуть не сошел с ума, а Мишка, забрав у него пистолет, сказал: "Вот так надо. Второй раз, я тебе не прощу..." Между тем отряд рос, люди приходили каждый день. Если человек попадал к первому - Мишке Хохлову, то он был обречен. Мишка всегда находил криминал и доказывал, что новичка подослали немцы. Даже если человек предъявлял партбилет, это не спасало его от смерти. В отряде появилось выражение "увести в караульное помещение". Это означало, что надо отконвоировать к месту расстрела. Исполнитель был всегда один - Мишка, но нашлись у него и последователи, один из самых подлых - Генка Шишкин. Он выпрашивал для себя жертву и собирал желающих посмотреть на расправу. Однажды привезли из Прыщи знакомую девушку, мы в деревне жили с ней по соседству. Она была чуть старше меня, красивая, статная, но как говорят в народе "с ветром в голове". Ее вина - гуляла по деревне под руку с немецким офицером и носила его фуражку. Тогда таких называли - "немецкая подстилка". И приговор ей вынесли однозначный - расстрел.
Когда она узнала об этом, то стала плакать, просить, чтобы ей подарили жизнь еще хоть на одну ночь. Я ничем не мог ей помочь, она сама была во всем виновата...
На казнь собрались "любители", заставили ее раздеться догола. Она так кричала, что я ушел далеко в лес, чтобы не видеть и не слышать ничего. Наконец, прогремел винтовочный выстрел и два пистолетных, и ее не стало. Из винтовки стрелял Генка, а добивал, конечно, Хохлов. Не могу объяснить, почему ему все сходило с рук.
Ни Азернов, ни комиссар никаких мер к нему не принимали, вероятно, прощали все, потому что в бою Хохлов был по-настоящему смел...
Re: "Немецкая подстилка"
Reply With Quote
Originally Posted by Slippery When Wet
