23 сентября участница Pussy Riot Надежда Толоконникова, отбывающая наказание в ИК-14 (поселок Парца, Мордовия), заявила о том, что начинает голодовку и отказывается от работы в швейном цехе колонии — в связи с массовым нарушением прав осужденных женщин на производстве. Одновременно, Толоконникова написала открытое письмо, напечатанное уже в сотне мест и которое наверняка все уже читали.
Незамысловатый рассказ вызвал шок в блогсфере. И хотя затем из Кремля было приказано, по-быстрому, организовать настоящую рекламную кампанию ИК-14, тема уже высвечена. И эти факты ещё припомнят представителям режима.
Собственно ролики ТВ почему-то сильно напоминают агитационные фильмы Третьего Рейха, агитировавшие граждан оккупированных территорий ехать на работу в Германию. Хотя только на этом сходство с Третьим Рейхом не заканчивалось, ибо всё что описывает гражданка Толоконникова очень сильно напоминает концентрационный лагерь, причем лагерь очень плохой. Напрашиваются сравнения.
Концентрационные лагеря в Третьем Рейхе делились на пять категорий, в которых Дахау, например, занимал высшую ступень в рейтинге заключенных. Это был образцовый концентрационный лагерь, куда даже пускали представителей Красного Креста и фотографов. Маутхаузен например - это был уже лагерь четвертой категории, там задача была не столько в рабском труде сколько в массовом умерщвлении. Но ещё были лагеря и пятой категории, лагеря за границами Германии. Там было хуже всего.
Одним из таких внешних лагерей Рейха был был «Штутгоф» - лагерь не самый большой, не самый известный, но о порядках в котором исчерпывающе написал литовский писатель Балис Сруога, сидевший там с 1943-го по 1945-й год и написавшего об этом книгу "Лес Богов". К чести (если таковая существует) сотрудников ИК-14 можем сказать, что смертность заключенных у них пока значительно меньше, чем в лагере «Штутгоф», кормят немного получше, но в общем и целом порядки в ИК-14 на самом деле гораздо жестче, чем в концентрационном лагере «Штутгоф». Например продолжительность рабочего дня в 17 часов не устанавливал ни один комендант лагеря «Штутгоф». По воскресеньям в концлагерях Германии до 1943-го был законный выходной и его начали отменять только перед самым концом Рейха.
Балис Сруога, "Лес Богов":
Первое наше воскресенье в лагере, фактически - наш первый рабочий день. В это воскресенье в лагере не работали, - вообще в тот период в лагере уже не все воскресенья работали. Однако некоторые команды обязаны были трудиться.
Толоконникова:
Вся моя бригада в швейном цехе работает по 16-17 часов в день. С 7.30 до 0.30. Сон — в лучшем случае часа четыре в день. Выходной случается раз в полтора месяца. Почти все воскресенья — рабочие. Осужденные пишут заявления на выход на работу в выходной с формулировкой «по собственному желанию». На деле, конечно, никакого желания нет. Но эти заявления пишутся в приказном порядке по требованию начальства и зэчек, транслирующих волю начальства. Ослушаться (не написать заявление на выход на промзону в воскресенье, то есть не выйти на работу до часа ночи) никто не смеет.
Читаем дальше что пишет об ИК-14 Толоконникова:
Женщина 50-ти лет попросилась выйти в жилзону не в 0.30, а в 20.00, чтобы лечь спать в 22.00 и хотя бы раз в неделю поспать восемь часов. Она плохо себя чувствовала, у нее высокое давление. В ответ было созвано отрядное собрание, где женщину отчитали, заплевали и унизили, заклеймили тунеядкой. «Тебе что, больше всех спать хочется? Да на тебе пахать надо, лошадь!» Когда кто-то из бригады не выходит на работу по освобождению врача, его тоже давят. «Я с температурой 40 шила, ничего страшного. А ты вот подумала, кто будет шить за тебя?!»
Таким образом, температура 40 градусов в россиянских исправительных учреждениях не есть уважительная причина, чтобы заключенный не работал. А как было в концентрационных лагерях Третьего рейха? Тоже работали с температурой пока не умирали прямо за станком?
Балис Сруога, "Лес Богов":
Апрельские ветры расхаживали по моему телу сверху вниз и снизу вверх, вдоль и поперек, все время у меня было такое ощущение что склад пороха, расположенный в моем носу, вот-вот взорвется. В груди безостановочно квакали какие-то лягушки. Проработав в таких условиях неделю, я однажды все-таки повысил утреннюю температуру до 39,6 и обрел права больного.
Порог больницы можно было переступить только в том случае, если термометр показывал не менее тридцати девяти. Более низкая температура не котировалась. Арестант получал кулаком в морду, сапогом под дых и вверх тормашками вылетал во двор. Позже эскулапы смилостивились. В больницу принимали уже с тридцатью восемью, а осенью 1944 года - даже с тридцатью семью.
Так мы видим, что в концентрационных лагерях пятой, самой страшной категории при температуре тела в 39 градусов заключенного освобождали от работы. В Россиянских зонах работают и при сорока. И это далеко не единственное нововведение, до которого не додумались немцы.
Толоконникова:
Санитарно-бытовые условия колонии устроены так, чтобы зэк чувствовал себя бесправным грязным животным. И хотя в отрядах есть комнаты гигиены, в воспитательно-карательных целях в колонии создана единая «общая гигиена», то есть комната вместимостью в пять человек, куда со всей колонии (800 человек) должны приходить, чтобы подмыться. Подмываться в комнатах гигиены, устроенных в наших бараках, мы не должны, это было бы слишком удобно. В «общей гигиене» — неизменная давка, и девки с тазиками пытаются поскорее подмыть «свою кормилицу» (как говорят в Мордовии), взгромоздившись друг другу на головы. Правом помыть голову мы пользуемся один раз в неделю. Однако и этот банный день время от времени отменяется. Причина — поломка насоса или затор в канализации. Иногда по две или три недели отряд не мог помыться.
Балис Сруога, "Лес Богов":
Подъем в пять часов утра. Голова - как разбитый горшок. Тошнота подступает к горлу. Не съездить ли в Ригу? Ноет тело, будто сплошь покрыто ранами.
На пути в умывальню и обратно узники спотыкаются и ругаются отборными словами. По правде говоря, брать приступом умывальню совершенно пустое занятие. Вода в умывальне булькает только в нескольких кранах, еле-еле капает, а желающих помыться несколько сот. Удастся помыться или нет - праздный вопрос, а в скулу или затылок обязательно получишь.
Таким образом, мы видим, что коменданты концлагеря «Штутгоф» не сильно заботились о помывке заключенных и заставляли каждое утро штурмовать три крана с холодной водой на сто человек (за что и были повешены по решению Международного Трибунала). Но так чтобы 800 человек на пять кранов и раз в неделю - до такого не додумались даже надзиратели из лагерей смерти пятой категории. Хотя не додумались они много до чего.
Например они понимали, что хорошим способом унизить человека является его одевание-раздевание по поводу и без (за что и были повешены по решению Международного Трибунала).
Балис Сруога, "Лес Богов":
Ложась, надо снять верхнее тряпье снять кальсоны. Арестант остается в одной сорочке, куцей, оборванной и, понятно, чувствует себя так, будто дезертировал из рая и улегся на колючие стружки и кострику. Чем кальсоны прогневили начальство неизвестно, но снимать их следовало во что бы то ни стало.
После долгих мытарств каторжники искусно уложены и прижаты друг к другу как мармеладки в коробке. Наступает ночь. Вот тут и начинается катавасия. Не успевают каторжники сомкнуть глаза, как предпринимается проверка: не остался ли какой-нибудь неслух в кальсонах. Узники прилипли друг к другу, не проберешься. Но кальсонное хозяйство ни в коем случае нельзя оставить без инспекции.
Толоконникова:
В другом отряде неуспевающих новеньких швей раздевали и голыми заставляли шить. С жалобой к администрации никто обратиться не смеет, потому что администрация улыбнется в ответ и отпустит обратно в отряд, где «стукачку» изобьют по приказу той же администрации. Начальству колонии удобна контролируемая дедовщина как способ заставить осужденных тотально подчиняться режиму бесправия.
Таким образом, когда надсмотрщики концлагеря «Штутгоф», лагеря последней, пятой категории устрашения, хотели унизить заключенных - они заставляли их снимать штаны и спать в одной рубашке, в одной рубашке же предписывалось ходить во время сна по физиологическим потребностям. Но так чтобы заключенных заставляли работать голыми - такого наказания не могли придумать даже самые крутые из отморозков, которых немцы специально подбирали на роль надзирателей



Reply With Quote
