Путин не супермен, а скорее голограмма, в которую хотят верить россияне.
Путин не супермен("European Council on Foreign Relations", Бельгия)
Бен Джуда (Ben Judah)
11/05/2011
В марте 2012 года черный лимузин с российским президентом въедет в Кремль через Спасские ворота, и охрана отдаст ему честь. Олигархов в строгих костюмах призовут к тишине, чтобы начать инаугурацию, а их лидер возьмет в руки цепь с золотыми орлами, являющуюся символом президентской власти. До этого момента осталось меньше года, и в Москве ощущается беспокойство. Ни магнаты, которые будут стоять в кремлевском зале, ни журналисты, которые будут освещать церемонию, не могут сказать с уверенностью, кто станет этим лидером. Ничто так не выбивает из колеи сильных мира сего, как политическая неопределенность. Россия это авторитарное государство, где богатство и власть слились воедино. Нельзя потерять одно, не лишившись другого.
Прошлым летом динамика власти в отношениях президента-книгочея с детским лицом Дмитрия Медведева и его более старого и более сурового покровителя из КГБ премьер-министра Владимира Путина казалась четкой и вполне определенной. Они обещали спокойно договориться о том, кто поедет в 2012 году через Спасские ворота. Медведева создал Путин. Хотя Медведев обладает титулом президента, его роль вначале сводилась к должности министра иностранных дел при путинском конгломерате. Он был проводником модернизации и податливым младшим партнером Путина. На споры между ними никто не обращал внимания, считая их театральной постановкой.
Должности в российском руководстве вводили Запад в заблуждение. В российском государстве нет значимых институтов. В Британии, чтобы обладать подлинной властью, ты должен командовать из какого-нибудь министерства или с Даунинг-стрит. Даже самые харизматичные политики с хорошими связями, такие как Тони Блэр, лишаются власти сразу после ухода со своих постов. В России, где институты слабы либо существуют и действуют лишь номинально, Путин, сосредоточивший в своих руках власть десять лет назад, продолжает принимать все ключевые решения, хотя переместился из президентского кресла в премьерское. А россияне уверены в том, что он либо вернется в Кремль в 2012 году, либо сохранит свой нынешний пост. Но сейчас ситуация слегка затуманилась. Российские средства массовой информации щебечут о столкновениях в рядах элиты. Близкие к Кремлю люди говорят о зигзагах лояльности и верности, о смене позиций и об ожесточенной подковерной борьбе. Ветеранов политтехнологий, таких как Глеб Павловский, снимают с должностей за неосмотрительность; а они, в свою очередь, жалуются на «фан-клубы» на вершине власти и на угрозу «бесконечного правления одного человека». Традиционно покорные интеллектуалы начали ворчать. Теперь у золотой молодежи уже не модно любить Путина. Из дающих утечку механизмов системы начала капать неудобная и вызывающая смущение информация о дворцах Путина и о непривлекательных колебаниях Медведева.
Путин и Медведев (последний начал носить кожаную куртку с надписью «Главнокомандующий» на груди) поссорились из-за бомбардировок союзников в Ливии. Похоже, что оба уже вступили в предвыборную кампанию, как будто в стенах Кремля идут тайные праймериз. Медведев заявил китайскому телевидению, что решение по 2012 году будет принято в ближайшее время, а затем смело уволил с поста руководителя государственной нефтяной компании «Роснефть» старейшего путинского приспешника, его таинственного заместителя Игоря Сечина. Затем и сам Путин заявил, что может выдвинуть свою кандидатуру, сказав журналистам: «Вам это решение понравится». В течение двух недель эксперты радикально поменяли свои прогнозы со второго срока Медведева на третий срок Путина, а затем на непонятного третьего кандидата. Комментарии о России стали уделом кремлеведов.
Трения на вершине власти происходят в момент, когда Россия еще судорожно подергивается от последствий кризиса. Прошлый год начался с протестов в Калининграде, а закончился бунтом на Манежной площади. В Москву вернулись террористические акты. В первом квартале 2011 года отток капитала составил 21 миллиард долларов. Олигархи вывозят свои капиталы за границу. Самым употребительным словом в России до рецессии было «возрождение». Теперь это «застой».
С 2003 года кремлевская элита держалась вместе под руководством Путина. Его притягательная сила придавала легитимность власти и богатству этих людей. Они были слишком напуганы «нестабильностью» после социального краха 1990-х годов, чтобы в открытую подвергать опасности хрупкую и непрочную систему своими активными политическими интригами. Внутри кремлевских стен в окружении Путина эти политические интриги не прекращались никогда, но они не были ни публичными, ни особо серьезными.
Различие между сегодняшним стремлением медведевских сторонников оставить его на посту президента и прежними потасовками состоит в том, что бурного расцвета экономики больше нет, а власть сталкивается с явлением, которое кремлевский мозговой трест под названием Центр стратегических исследований назвал кризисом легитимности.
Сердитые россияне
Левада-центр приводит следующие данные опросов:
- 85% россиян считают, что власть должна прислушаться к протестующим.
- 82% полагают, что чиновники не соблюдают закон.
- 80% думают, что судебные решения всегда выносятся в пользу власти либо в пользу того, чья взятка больше.
- 75% считают, что уровень жизни снизился.
- 64% полагают, что самый худший кризисный этап идет сейчас либо начнется в будущем.
- 60% недовольны полицией.
- 60% думают, что полиция защищает только себя.
- 59% боятся массовой бедности.
- 58% не чувствуют, что защищены законом.
- 52% полагают, что реформа милиции это лишь пиар-акция.
- 51% считает, что рост нефтяных цен вреден для России.
В атмосфере послекризисного недовольства различные политические игроки в Кремле уже не уверены в том, что старая неофициальная иерархия это оптимальный способ для движения вперед. Политическая неопределенность относительно того, кто должен стать кремлевским кандидатом, на выборах, вызывает напряженность в рядах многочисленных союзнических и конкурирующих кланов, сидящих в стенах Кремля. В преддверии выборов появляются свидетельства того, что доминирующее положение Путина (хотя на сегодняшний день никто ему серьезных вызовов не бросал) никогда и не было таким непреодолимым, как считает Запад.
Действительно ли Путин так силен?
Нас не должно застать врасплох то, что Черчилль охарактеризовал своей знаменитой фразой о драке бульдогов под ковром. Запад в своих оценках Кремля обычно легко попадался на удочку политтехнологов, рисовавших имидж Путина как сильного лидера, привыкшего со времен службы в КГБ уделять внимание деталям, сумевшего надеть узду на своевольных олигархов и безжалостно искоренившего кавказский бунт. Путин хочет, чтобы Запад и российский народ верили в этот имидж. Он пугает иностранцев и производит впечатление на подобных Путину людей. В соответствии с таким видением России, Путин это царь наших дней, а Дмитрий Медведев просто фиктивный президент, этакий «главный по Твиттеру».
Тем, кто считает Путина сильным и властным руководителем, Медведев кажется либо марионеткой, либо ничтожеством. Те, кто относится к Медведеву по-доброму, называют его постсоветской версией Михаила Калинина, который председательствовал в советском Политбюро с 1922 по 1946 год лишь потому, что был самым слабым политиком в Кремле (на самом деле, он был только членом Политбюро – прим. перев.). Люди пожестче смеются, говоря о том, что он является политическим перевоплощением Симеона Бекбулатовича, крещеного татарина, которого настоящий царь Иван Грозный в 1575 году назвал великим князем всея Руси, чтобы проверить преданность своих бояр. Однако истина заключается в том, что сегодня в России нет цареподобной фигуры, и это относится к самому Путину тоже.
Сторонники такой «мускульной концепции» полагают, что Путин это силовик и пропагандист из рядов КГБ. Но его реальная биография и послужной список говорят о том, что силовик он слабый, больше напоминающий генерального директора, чем царя наших дней.
Придя на пост президента десять лет тому назад, Путин пообещал побороть разраставшуюся коррупцию, сократить бюрократическую волокиту и утвердить диктатуру закона. Став в 2008 году премьер-министром, он сохранил контроль над внутренними делами, особенно в экономике. Его послужной список свидетельствует о том, что он не смог или не захотел осуществлять либерализацию экономики и модернизацию государства, несмотря на свои неоднократные обещания. Поэтому Медведев сам начал посягать на его сферу деятельности, призывая к проведению реформ.
Что касается злоупотреблений, хищений и разграбления государства, то здесь в последние годы было больше преемственности, чем перемен по сравнению с «дикими девяностыми», как их называют россияне. Граница между бизнесом и политикой в России размыта. Бизнес действует там через сети полезной клиентуры, взяточников и крышевой рэкет. В 2010 году активист и держатель акций Александр Навальный (Алексей – прим. перев.) разоблачил аферу на 4 миллиарда долларов в российской государственной компании «Транснефть», участники которой буквально присосались к идущему на Дальний Восток трубопроводу, от которого зависит будущее России. И это лишь верхушка айсберга. С 2001 года рейтинг России в Индексе восприятия коррупции, составляемом Transparency International, упал с 79-го до 154 места. Путин не смог остановить этот длительный спад уважения к закону.
Голоса внутри системы начали бить тревогу. Судья из российского Конституционного суда Валерий Зорькин в декабре 2010 года выступил с ошеломляющим предостережением. В регионах становится невозможно провести грань между мафией и властью. Организованная преступность, заявил он, ставит под сомнение само выживание России. Коррупция в Российской Федерации перешла все границы, и из вопроса восприятия превратилась в проблему, сдерживающую и деформирующую развитие страны.
Reply With Quote
.jpg)
Originally Posted by Mr. Nikolson
