Новалис - перевод с немецкого
Перевела стихотворение с немецкого:
Оригинал на немецком:
Friedriech Freiherr von Hardenberg alias Novalis, (1772-1801)
http://www.dieneueepoche.com/article.../15/10813.html
НОВАЛИС
***
Кто смеху бабочек в ответ улыбкой отвечает,
тот знает - облака вкусны.
Ему под нежный свет луны
ночь свои тайны открывает.
Он захотел - и стал растеньем,
а может зверем стать, и мудрецом, и дураком,
и может он в одно мгновенье
весь космос облететь, свободный от оков.
Он знает, что не знает ничего,
все остальные - тоже.
Уверен он лишь в том похоже,
учиться надо всем, ни дня не пропуская одного.
Другие берега зовут опять
всех тех, кто мужество имеет изменяться
и постепенно продвигаться
к тому, чтобы себя познать.
И вновь в гармонию приводит
он царство собственной души -
от белизной свeркающих вершин
до подземелий - всё обходит.
Кто смеху бабочек в ответ улыбкой отвечает,
тот знает - облака вкусны.
Ему под нежный свет луны
ночь свои тайны открывает.
Кто в мире сам с собой живёт,
без боли мир покинет.
B веках o нём живая память не остынет -
и всех потомков много раз переживёт.
Об Авторе:
Он слышал, как смеются бабочки
Немецкий романтик из Иены, таинственный поэт-философ Георг Фридрих Филипп барон фон Гарденберг (Georg Philipp Friedrich von Hardenberg ) - 1772-1801,
известный под псевдонимом Новалис ( Novalis ), рыцарь "голубого цветка" - символа души мира, смотревший в лицо тайне глазами младенца и мудрого мага.
Наиболее влиятельный поэт раннего немецкого романтизма.
Жизнь Новалиса небогата событиями. Родился 2 мая 1772 в родовом имении Обервидерштедт в Саксонии, был старшим сыном; вырос в тесном кругу благочестивой семьи. Получил традиционное для его положения юридическое образование в университетах Йены и Лейпцига (1790–1791) и, видя себя в будущем преемником отца в должности управляющего Саксонскими соляными копями, изучал экономику и горное дело во Фрайбурге (1797–1798)
Это обстоятельство имеет значение в выработке его миросозерцания: любовь к геологии сказывается в его натурфилософии, и исследование недр земных кажется ему прямой дорогой проникновения в тайну Мировой Души.
Умер Новалис в своем имении 25 марта 1801 в возрасте 28 лет.
Сильнейшим испытанием в жизни Новалиса стала любовь к невесте Софи фон Кюн, умершей в 1797 в возрасте пятнадцати лет. Потрясение близостью любви и смерти заняло центральное место в его жизни и творчестве. Сплавляя воедино любовь, ночь, христианство, европейский и восточный мистицизм, Новалис воспринимает и изображает любовь как первозданную космическую и чисто индивидуальную силу, когда душевное переживание обеспечивает духовное слияние со всей вселенной. Поэтическим воплощением этих воззрений стали "Гимны к ночи" (Hymnen an die Nacht, 1800), отдающие предпочтение таинственному мистическому царству ночи любви и веры перед миром здравого смысла и просвещенного разума.
В незаконченном романе "Генрих фон Офтердинген" (Heinrich von Ofterdingen, 1800, опубл. 1802) герой-поэт ищет «голубой цветок», который привиделся ему во сне. Здесь философия и поэзия нераздельны; философия определена как тоска по родине, и на экзистенциальный вопрос «Куда же мы идем?» дается поразительный ответ: «Всякий путь ведет домой».
Творчество Новалиса включает также незаконченный философский роман "Ученики в Саисе" (Die Lehrlinge zu Sais, 1798, опубл. 1802), сборник религиозных стихов "Духовные песни" (Geistliche Lieder, опубл. 1802), философско-культурологическое эссе "Христианство, или Европа " (Die Christenheit oder Europa, 1799, полное изд. 1826), где духовное, политическое и культурное единство католического Средневековья противопоставлено разрушительным силам Реформации и Просвещения; а также теоретические работы о поэтике, особенно Сказки (Märchen) в посмертно опубликованных Фрагментах (Fragmente) и Дневниках (Journale).
"Его обширные познания, его философский гений и поэтический талант должны в равной степени возбуждать нашу любовь и удивление. Он настолько стоял выше своей эпохи, что наше отечество могло бы ожидать от него чего-нибудь необыкновенного, если бы ранняя смерть не сразила его. Однако, и неоконченные сочинения, оставшиеся от него, оказали уже значительное влияние; многие из его великих мыслей будут вдохновлять еще в будущем, и возвышенные умы и глубокие мыслители осветятся и воспламенятся искрами его гения.
Новалис был высок ростом, тонок и хорошо сложен. Его русые волосы падали вниз локонами, что тогда меньше бросалось в глаза, чем теперь. Его карие глаза были ясны и блестящи, а цвет лица и особенно прекрасного лба был почти прозрачен. Руки и ноги у него были несколько велики и неизящны. Выражение его лица было всегда весело и привлекательно. Кто различает людей поскольку они сами выставляют себя напоказ, или поскольку они стараются обратить на себя внимание изысканным обращением и исполнением правил приличия, для тех Новалис терялся в толпе. Однако более проницательный взор открывал в нем истинную красоту. Внешним очертанием и выражением лица Новалис был очень похож на евангелиста Иоанна, как он нарисован на большой знаменитой картине Альбрехта Дюрера, которую сохранили в Нюренберге и Мюнхене.
Говорил он оживленно и громко, сильно жестикулируя. Я никогда не видал его усталым. Когда наши разговоры затягивались далеко за полночь, он останавливался лишь потому, что надо было идти спать, и даже после этого он еще читал перед сном. Скуки он никогда не испытывал, даже в гнетущем обществе людей посредственных, так как он был уверен, что и среди них выищется кто-нибудь такой, кто прибавит к его знаниям еще что-нибудь новое и полезное, хотя бы и незначительное. Его ласковое непринужденное обхождение делало его всеобщим любимцем. Его искусство обращения с другими было так велико, что люди, стоявшие в умственном отношении ниже его, и не подозревали, насколько он их превосходил. Хотя в разговорах он охотнее всего раскрывал глубину духа и вдохновенно говорил об областях невидимых миров, однако он был весел, как дитя, шутил с непринужденной веселостью и охотно поддавался шуткам своих товарищей. Без всякого тщеславия, без ученого высокомерия, далекий от всего натянутого и лицемерного, он был искренним, правдивым человеком, самым чистым и самым привлекательным воплощением высокого бессмертного духа".
Томас Карлейль (1795-1881)
Германн Гессе так отзывался о Новалисе:
"Этот поразительно богатый, гибкий, дерзновенный ум, этот подлинный провидец и сердцевед, на целое столетие опередив свое время, как в пророческом сне творил идеал немецкой культуры духа, а идеал синтеза научной мысли с душевным переживанием он разработал и развил с такой мощью, с какой это удалось разве одному только Гете. В нем к нам обращается голос той овеянной легендами Германии самоуглубленной духовности, которую сегодня многие отрицают, ибо уже не она господствует на поверхности немецкой жизни. Этот человек, почти до конца преобразовавший себя в дух, в своем творчестве, в своей чудной власти над словом, являет единственную в своем роде чувственную красоту и полноту, некое созвучие духовного и телесного <...>
Бывают особенные дети - тихие, с большими, одухотворенными глазами, взгляд которых нелегко выдержать. Им пророчат недолгий век, на них смотрят, как на благородных чужаков, со смесью почтения и жалости.
Таким ребенком был Новалис.
Глубоко симпатично, глубоко притягательно явление этого поэта, чьи песни и чье имя продолжают звучать нежной музыкой в памяти немецкого народа, между тем как известность и воздействие того, что было им создано за его короткую жизнь, не выходит за пределы самого узкого литературного круга. Новалис умер двадцати восьми лет от роду и унес с собой в могилу лучшие ростки ранней немецкой романтики. В благоговейной памяти своих друзей он сохраняет непреодолимое обаяние юношеской красоты, его продолжают любить, о нем продолжают тосковать, его незавершенное творение овеяно тайной прелестью, как это едва ли было дано другому поэту.
В отдельных образчиках его творчества, также и в песнях, веет совершенно неописуемое дуновение нежности, самой души; у него
есть и такие слова, которые трогают нас, как ласка, и такие, от которых хочется затаить дыхание, чтобы всецело предаться этой чистой, почти неземной красоте. При этом его мысли хранят в себе тепло юношеской, до крайности привлекательной личности. Представая таким свободным от чувственности, таким отрешенным от мира, он не был, однако, ни аскетом, ни визионером. И все же в его личности было нечто удивительное, необъяснимое, каковы его жизнь и его конец, краткое описание которых сохранилось и оставляет такое странное и растроганное состояние души. "
Таким описывают его друзья, и таким предстает он перед нашим внутренним взором со страниц своих сочинений - стройный, благородный облик, отмеченный бросающимся в глаза достоинством, без единой обыденной черты, но и без всякого пафоса. Когда я думаю о нем, мне видится его дружелюбное, серьезное лицо, полное внимания к звукам музыки его смертного часа, привлекающее к себе сердца выражением сдержанной нежности, и на лице этом мне видится та улыбка, просветленная мягкость которой составляет самое тайное очарование его незавершенного творчества и его незавершенной жизни. "
Вячеслав Иванов, чья душа по-настоящему отозвалась на голос Новалиса,
создал цикл переводов "Лира Новалиса".
В одном из своих стихотворений он писал:
"Он был из тех певцов (таков же был Новалис),
Что видят в снах себя наследниками лир,
Которым на заре веков повиновались
Дух, камень, древо, зверь, вода, огонь, эфир."
использованы материалы сайтов:
"Русский Журнал"
«Антропологическая библиотека».
Энциклопедия "Кругосвет"
Статьи :
В. Я. Брюсов "О Новалисе",
Томас Карлейль (1795-1881) "Новалис. Литературный этюд"
Германн Гессе "Новалис"
Reply With Quote
