Росбалт, 19/04/2005, Главная лента 14:15
Приватизация или реституция?
Приватизация или реституция?
«Справедливости ради еще раз напомню, что проблема неуважения к собственности — одна из исторических российских проблем».
(из недавнего интервью руководителя администрации президента РФ Дмитрия Медведева журналу «Эксперт»)
До последнего времени термин «реституция» ассоциировался у слышавших его россиян с возвратом в Германию «Дрезденской коллекции» и других культурных ценностей, вывезенных в Советский Союз после окончания Второй Мировой войны. Однако после того, как российские власти заявили о возможной приватизации бывших дворцов, особняков, усадеб и других памятников архитектуры, на содержание которых у государства денег нет, в обществе наметилась дискуссия иного рода. Возник вопрос о возможном возврате этой собственности прежним хозяевам (вернее, их наследникам), владевшим ею до 1917 года. В конце прошлой недели в ИА «Росбалт» состоялась пресс-конференция потомков известных российских дворянских фамилий, на которой они рассказали о своем видении этой проблемы.
Вопрос о реституции начал обсуждаться в России почти сразу же после крушения советской системы. Первыми об этом заговорили представители Русской Православной Церкви. Высшие церковные иерархи не раз заявляли о необходимости возврата земель, зданий и другого имущества, принадлежавшего Церкви до революции. Правда, Патриарх Московский и Всея Руси Алексий Ii подчеркивал, что РПЦ претендует не на все земли, которые были отобраны большевиками, а только на те, которые смогут обрабатывать монастыри, которые необходимы для их жизнедеятельности. Сложность данного вопроса заключается в том, что зачастую государство и радо бы возвратить РПЦ ее имущество, но у Церкви тоже нет денег на его содержание.
Любопытен пример Ярославской области, где Церкви было передано 280 храмов, но 340 остались в собственности государства — РПЦ просто не смогла их «освоить». Даже в относительно благополучной Москве можно найти не менее 10 ценных в архитектурном отношении храмов, которые пока остаются в забвении.
Помимо недвижимости, Церковь ставит вопрос и о возврате той собственности, которая находится сейчас в музеях. В первую очередь, икон. Специалисты уже давно спорят о том, можно ли будет сохранить уникальные произведения церковного искусства, передав их из специальных хранилищ и музейных экспозиций в храмы. С одной стороны, существует мировая практика хранения наиболее ценных экспонатов в музейных фондах, с другой, в России по сей день сохраняется православная традиция почитания чудотворных икон.
Кроме того, открытым остается вопрос, почему о реституции обычно говорят только применительно к собственности РПЦ? Ведь другие конфессии тоже пострадали от действий советской власти...
Проблема же реституции собственности, принадлежавшей частным лицам до 1917 года, последние 15 лет оставалась в России «замороженной». Проходили отдельные судебные разбирательства, но ни одно из них не завершилось удовлетворением требований бывших собственников. Однако, напомним, до сих пор памятники культуры и архитектуры находились в руках государства. Предполагаемая же приватизация дореволюционных дворцов и особняков во многом меняет ситуацию. Все участники пресс-конференции, прошедшей в «Росбалте», сошлись во мнении, что полномасштабная реституция в России сейчас невозможна. Однако они считают необходимым искать пути признания права наследников бывших владельцев участвовать в решении судеб имущества, которое когда-то принадлежало их предкам.
«Известно, что пока не захоронен последний солдат — война не закончилась; так и пока не решен вопрос о реституции — революция 1917 года не закончена», — заявил заместитель начальника Санкт-Петербургского отдела Российского Имперского Союза-Ордена Андрей Сорокин. По его мнению, необходимо в судебном порядке, опираясь на уже существующие правовые механизмы, решать вопросы о возвращении имущества его бывшим собственникам.
В то же время, в ходе пресс-конференции достаточно четко проявилось различие позиций, с которых потомки известных российских фамилий смотрят на процедуру реституции. Те из них, кто в годы советской власти оставались в России и немало натерпелись за свое «неправильное происхождение», в первую очередь говорят о финансовой стороне вопроса, заявляя о необходимости полной компенсации (либо в денежной форме, либо в виде налоговых льгот) или передачи им в собственность объектов недвижимости, ранее принадлежавших их семьям. Потомки же эмигрантов, постоянно проживавшие за пределами России, и только в эпоху демократии получившие право вернуться на родину предков, в большей степени озабочены вопросом сохранения и реставрации дворцов и усадеб, а также моральной стороной вопроса.



Reply With Quote
