Скукачуха или Мир Инка.

[Буржуй]

Освоив позу "69", дятлы оказались на грани вымирания.

[Буржуй]

[Буржуй]

КУРОЧКА РЯБА (эротико-гинекологическая быль)

(c) Анна Семироль

Киря и Женечка доигрались.
Начиналось всё как нельзя лучше: Женечкины родители свалили на выходные на дачу. Последствия сего легкомысленного с их стороны поступка представить легко: Ермакова-младшая села на телефон, набрала до щекотки в животе знакомый номер, и услышав в трубке любимый голос Марухина-среднего, издала призывное курлыканье:
- Кирюня, я вся такая обнажённая, ласкаю себя тёплыми струями душа и изнемогаю от желания увидеть тебя… Дома – никого до завтрашнего вечера.
Все накопленные за неделю воздержания гаплоидные носители Х- и Y-хромосом дружно замолотили хвостами и рванули в направлении Кириного мозга, заставив Марухина-среднего кубарем скатиться с дивана, надеть чистые трусы, балахон с черепами и заношенные до неопределённого цвета джинсы, сунуть в карман пачку посредственной китайской резины и мчаться на крыльях любви в соседний дом.
Пока Киря скакал стометровку до Женечкиной двери, пугая страстным воркованием дворовых кошек и мамашек с колясочками и представляя себе, как по розовому, обнажённому, со знанием дела откормленному Жениному телу стекают, слегка задерживаясь на самых возбуждающих фантазии местах, капли воды, Ермакова-младшая в замызганном халате и стоптанных плюшевых тапках торпедой носилась по квартире и пыталась замаскировать жалкое мещанское жилище под романтическое гнёздышко. За рекордно короткое время из папенькиных закромов на свет божий была извлечена бутылка «Русского размера», из маменькиных – бутылочка «Мартини бьянко» и шёлковый китайский пеньюар, на родительском траходроме были старательно взбиты подушки, с тумбочки убрана бабушкина фотография в чёрной рамочке, а на кухне покромсана и затейливо разложена на подбитом блюдце копчёная колбаса.
Хроника дальнейших событий выглядела следующим образом.
19:27. Марухин-средний врывается в заветный подъезд, ворвав входной двери хорошего пинчища; Ермакова-младшая красит глаза синей маминой тушью и тренируется делать эротичное лицо.
19:39. Тщетно прождав лифт, Киря своим ходом возносится на седьмой этаж, где, стоя на лестничной площадке, в течение длительного времени восстанавливает дыхание и божеский вид. В это время возлюбленная курильщика с десятилетним стажем Евгения с задумчивым видом красит бордовой помадой соски. Ей кажется, что это делает её непревзойдённо-сексуальной.
19:40. Звонок в дверь и сцена страстной встречи, неплохо показанная в клипе «Зверей» «Всё, что касается», но – с поправкой на то, что с Кирюни стаскивают кроссовки, а с Евгении – плюшевые тапки из голов зелёных кроликов и резинку для волос.
19:42. Сочетание бордовых сосков и синих ресниц действует на Кирю, аки красная тряпка на быка. Нечленораздельно мыча и выпуская пар из ноздрей, он скачет в спальню, унося на рогах… то есть, на руках, слегка озабоченную произведённым эффектом Женечку. Женя молчит и делает эротическое лицо (закатывает глаза и гремит зубами, как кастаньетами).
Опять 19:42. Кирилл не совсем удачно входит в поворот. Женя абсолютно не входит в поворот.
19:45. Стихает мат, и гормоны снова атакуют.
19:57. С люстры в коридоре начинает спускаться паук Петрович, дабы полюбоваться на чрезвычайно динамичное соитие двух хомо сапиенс семнадцати лет от роду. Марухин-средний от возбуждения поскуливает, Ермакова-младшая вовсю орудует бёдрами и ртом (то есть орёт: «Порви меня пополам, бэби!!!»). Поза наездницы.
20:01. Стыковка Петровича с левой ягодицей Женечки. Душераздирающий визг. Обоюдный оргазм (у всех троих).
20:02. Одна пятая доля головного мозга Марухина-среднего освобождается от гормонов и клеток с хвостами и хромосомами Х и Y. Он вспоминает про презервативы в кармане. Женя пулей летит в ванную. Паук в глубоком ахуе лежит под китайским пеньюаром, сброшенном в коридоре.
20:17. Лёгкий ужин в виде родительских запасов спиртного, колбасы и гречки с тушёнкой. Женя на не совсем трезвую голову вспоминает о кабачковой икре и мечет на стол всё, что есть в холодильнике.
21:30. По телеку начинается «9 ½ недель». Влюблённые располагаются у телеэкрана.
23:07. В доказательство того, что дурной пример заразителен, Киря и Женечка решают заняться любовью на кухне. Предварительно имел место быть скоропостижный половой акт перед телевизором, где Марухин-средний обнаружил, что соски Женечки не такие уж и бордовые. Теперь он горит желанием познать, что ещё у неё меняет цвет.
23:08. Эксперимент начался. В ход пошли майонез и кабачковая икра.
23:10. Хмельная Ермакова-младшая пытается сделать из столь любимого ею органа Марухина-среднего хот-дог с горчицей.
23:11. До одурманенного алкоголем мозга Кирюни доходит раздражающее действие горчицы. Праведный гнев.
23:13. На аккуратно подстриженные и подбритые прелести Евгении льётся липовый мёд. Ей по инерции приятно.
23:14. Праведный гнев – 2.
23:19. На опыте выясняется, что банан очень холодный, «Натс» в обёртке смешно шелестит внутри, а без обёртки мнётся и тянется. Рыбья голова в качестве носовой фигуры вызывает приступ истерического хохота у обоих партнёров.
23:25. Почти трезвая мысль Марухина-среднего: «Хватит фигнёй страдать, давай трахнемся по-нормальному!» Водрузив обильно политую кефиром Женю попой на кухонный стол, Кирилл удаляется за презервативами.
23:26. Облачённый в синий пупырчатый презерватив Киря застаёт Женечку в состоянии крайнего удовольствия: Ермакова-младшая лежит на столе, закатив глаза, стонет и совершает всем телом поступательно-вращательные движения.
23:28. Женя приоткрывает один глаз, видит застывшего в дверях Кирилла и восклицает: «Если ты – здесь, тогда ТАМ кто?!» Немая сцена.
23:29. Ценой неимоверного труда удаётся выяснить, что ТАМ у Евгении яйцо – куриное, варёное, без скорлупы. Общий испуг.
23:40. Попытка извлечь яйцо ложкой с треском провалилась. Паника – мать творчества, и из уст Кирилла звучит сакраментальный вопрос: «Где у вас штопор?» Испуганные рыдания Жени.
23:41. Выясняется, что труба пылесоса не совпадает по размером с анатомией Женечки. Мысли Кирилла: «А говорили – ведро со свистом…»
23:43. Ермакова-младшая бьётся в истерике, игнорируя призыв Марухина-среднего потужиться. Принимается коллективное решение вызвать «скорую».
01:50. К приезду бригады Киря и Женечка трезвы и одеты. Фельдшер – женщина с лицом б\у – осматривает Женю на родительском траходроме, стараясь сохранить серьёзный вид.
01:54. Ермакову-младшую увозят в БСМП, Марухин-средний плетётся домой спать.
02:16. В приёмной БСМП Женечку осматривает дежурный гинеколог Звездищев. Результаты осмотра под диктовку записывает медсестра Могильщикова. Приёмный покой сотрясает хохот засевшей в дежурке бригады доставившей Женю «скорой помощи».
02:20. В отделении гинекологии Ермакову-младшую отводят в смотровую, где она штурмует гинекологическое кресло, пылая от стыда ушами. Звездищев моет руки, параллельно пытаясь выведать, как Женя докатилась до такого казуса (anamnes morbi).
02:23. Куриное, варёное, без скорлупы с позором изгнано и отправлено в помойное ведро. Звездищев снимает резиновые перчатки и уходит; из коридора Женечка слышит его хохот.
02:37. Вымазав синими слезами (ах, мамина тушь!) подушку, Ермакова-младшая забывается тревожным сном на кушетке в коридоре приёмного отделения. В дежурке всё ещё ржут.
07:40. Женечка просыпается под глумливое кудахтанье медперсонала БСМП, спешно одевается и не прощаясь, стремглав покидает больницу.
07:43. Просыпается Кирилл и обнаруживает, что он всё ещё облачён в синий пупырчатый презерватив китайского производства. От мата Марухина-среднего просыпаются Марухины-старшие, Марухина-младшая и Марухины-престарелые.
07:57. Ермакова-младшая едет на троллейбусе домой. Она прячет глаза и старается казаться маленькой и незаметной. Ей всюду слышится паскудное кудахтанье. Это паранойя.

[Буржуй]

Эта история произошла очень давно - даже вселенная, которая может похвастаться тем, что не имеет ни конца ни начала - и та была ещё очень молода. И мы не побоимся гипотезы, что люди в массе своей не меняются ни на каком отрезке времени и точно такая же история могла произойти на Земле на несколько тысяч миллионов лет позже или раньше, смотря откуда вести отсчёт. Главное нам досконально известно - это было именно так, ну или почти так.

Философ и Практик вели праздный образ жизни, ибо век их был бесконечен, а будни длинны и похожи один на другой, как пресловутые горошины из одного стручка. Скрасить их пресыщенную реальность им помогали непрекращающиеся дискуссии на тему философии и, конечно, практики.

Однажды один из них предложил простой эксперимент-забаву.

-- Давай посмотрим может ли одно самое минимальное вмешательство в запрограмированный код нарушить всю конструкцию, - предложил Философ.
-- Конечно не может, - ответствовал Практик, - ничто не может повлиять на конечный результат заложенный Законом Развития.
-- Вот тут-то мы и посмотрим насколько правдива твоя теория о несокрушимости, - заулыбался Философ, - ты выбираешь любой предмет, а я выбираю объект воздействия. Согласен ?
-- По рукам, - согласился Практик.

Они сошли со своей просторной колесницы в одном из зелёных юных миров, где люди были просты и незатейливы как сливы - мякоть да косточка - и стали чинно прогуливаться наслаждаясь видами и не только. В одном из городов, на кривой ничем не примечательной каменистой улочке, Философ подошёл к одной бедно одетой старушке торгующей земляникой и поманил рукой Практика, - "Уважаемый, я нашёл свой экспериментальный объект, будьте ласковы, подарите ей сувенирчик на память о нашей встрече и мы вернёмся сюда когда-нибудь дабы посмотреть и завизировать дело рук наших...", - витийствовал он.

Практик, как и Философ, изменил свою механику по отражению света и стал видимым для старушки. Он порылся в одном из своих карманов и вынул забавный сувенир завалявшийся там с незапамятных времён - крошечную золотую обезьянку держащую себя лапками за филигранно сработанную попку и глазами бусинками из рубиновой крошки.

-- Вот, за кружечку ягодок, пожалуйста, - опустил он в сморщенную ладонь сверкнувшую безделушку и одним движением, с удовольствием, высыпал кружку чуть ли не целиком себе в рот. -- Пойдёмте, коллега, - обратился Практик к Философу и медленно растворился в воздухе...


...И ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ...

В тот день бывший счетовод Катерина Сергеевна Штольц из обруссевших немцев как всегда подрабатывала к пенсии продажей земляники, перекупаемой ею у поселковой детворы в коммерческих масштабах, и расходившейся на "ура" среди гуляющей публики - дачников и местных.

Бодрая тётка семидесяти с хвостиком лет жила в двухэтажном бараке в конце коридора с внуком - тонким юношей двадцати трёх лет похожим на русского поэта Михаила Лермонтова - каким его любили изображать в учебниках литературы. Внук, Алексей Штольц, был скромен и неказист. При взгляде на него как-то сам собой вспоминался медицинский термин - бледная спирохета.

Но несмотря на непрезентабельную внешность, да впрочем и сущность, душу его пожирала безответная любовь к соседке по бараку (вторая дверь после кухни) Клаве Соловей. Видная девушка (она даже и видна была издалека по причине почти двухметрового роста) Клава не жаловала Лёшу, дразня его обидным прозвищем "задрот". У незадачливого влюблённого до сих пор стоял в ушах её громкий, похожий на уханье филина, смех в ответ на пылкое признание в любви и предложение вступить в законный брак.

Клава надеялась пристроить своё тело повыгодней - например выйти замуж за водителя местного магазина мебели Иннокентия, который говорят зарабатывал с халтурой аж до двухсот паытидесяти рублей. Вот. А тут такое недоразумение как Лёша Штольц - резона нет.

Ну здесь всё понятно. Многие девушки рассуждают как Клава Соловей и не нам их судить. Они по своему правы. И так бы всё наверно и случилось, как эта Клавка задумала, но остановились в тот день около Катерины Сергеевны, торговки земляникой, бывшего счетовода, два презанятнейших субъекта. Не иначе как иностранцы - на своём что-то траля-ля, траля-ля...а потом один, что повыше, с лысиной и на товарища Хрущёва похожий, наклонился да и дал Катерине Сергеевне золотую игрушечку.

Ну Сергеевна её то в магазин и снесла. А на вырученные деньги, а их оказалось не то что бы уж совсем много, но Клавка Соловей хватило - за внучка любимого замуж вышла. Больно уж счетовод внука своего любила - так всё ему и отдала, а тот павлином вырядился, пыль в глаза пустил и получилось всё по его-то задумке. У Клавы всё в рост пошло и девица она была доверчивая. А доверчивсоть она не всегда от чистоты души, иногда и от глупости.

Потом-то Клава и разобралась, что это ей пыль только пустили, да было поздно, ибо родился у неё к тому времени ребёночек Марат.

Ну потом годы, словно тараканы, пробежали - и вот семейство Штольц-Соловей перебралось в Москву, а Маратка поступил в экономический институт. Захотел как Карл Маркс, наверно стать экономистом, а может и ещё по какой причине. Только не суждено ему им было стать. Открылись вдруг в Марате непотребства нечеловеческие. Стали тут по Москве девушки, да и женщины возраста солидного, пропадать. То одну найдут с пальцами отрезанными, то другую с глазами выколотыми да и по деревьям рядом стоящим нутро её женское развешено, а нескольких без голов и без женского естества находили. Со следами зубов, между прочим.

Но одной комсомолке Анне удалось совладать с маньяком. Так на него и вышли. И оказался им Марат, экономист будущий. Ну ему, понятно вышку впаяли, да и правильно - что же, в жопу его что ли за такое целовать ? И конец бы истории, да Анна от маньяка спасшаяся больше детей не могла иметь - внутри у неё маньячина злостный успел что-то нарушить.

Анна была девушка незлая, фаталистка своего рода, но здесь её как перемкнуло. Не зная на ком выместить свою боль сменила она кафедру в своём мединституте и вместо педиатра стала патологоанатомом.

И опять годы, словно вши, пропрыгали - и вот солидный уже эксперт-криминолист-патолог Анна Андреевна вынесла на суд диссертационной комиссии свой труд на тему некоторых недавно открытых ею организмах найденных в определённых трупных тканях. Её работа получила широкий резонанс в соответстветственных кругах. Кто-то пошёл дальше, кто-то копнул глубже и в реультате по неосмнотрительности то-ли лаборатории, а может и ещё какого учреждениаы на волю вырвался штамм пренеприятных бактерий за какую-то неполную половину года унёсший жизнь половину Украины и большую часть России.

Многие семьи бежали в ближнее зарубежье, многие в дальнее. В последних оказалась семья математика средней школы города Одессы Кагановича. Ефим Каганович обнаружил себя, жену, очень малолетнего сына и тёщу в славном городе Нью-Йорке.

Всё устаканилось. Эпидемия постепенно была укрощенна другим яркими борцами на ниве микробиологии и более или менее, скорее конечно менее чем более жизнь на Родине Ефима Кагановича наладилась.

Годы, годы, словно опарыши, трупные черви проползли - и вот сын Ефима Кагановича вырос окончил престижный колледж и стал акулой пера - журналюгой и личностью особо приближённой к силу и власть придержащим. Но взалкал славы сорокалетний уже Айзик Каганофф и сел он писать свой роман, вернее Роман, или даже РОМАН, тот, что должен был принести ему славу (и деньги), хотя второе его и не и не интересовало особо.

Через ... лет РОМАН был написан и опубликован. И получился даже РОМАНИЩЕ. Слишком сильным он получился, всколыхнул такие механизмы доселе далеко и глубоко запрятанные в социуме, что подняла голову гнилостная сороканожка фашизма. Хотя сам роман-то был довольно человеколюбивым, просто написан слишком сильно, да и истолкован неверно...нашлись толкователи. Вот и понеслась вниз лавина нетерпимости к инородцам, а там и Вторая Американская гражданская война.

Справедливости ради надо заметить, что злополучный писатель Айзик Каганофф был повешен на столбе одним из первых фашиуствующей бандой из Пенсильвании. Ну да ладно.

Ох уж эти годы, клопами пролезли они в будущее - и вот фашиствующая партия пришедшая к власти в следствии демокртатических выборов с победой в восемьдесят процентов американцев постановила разнести всех несогласных в дребезги и напополам. Что и успешно было сделано с помощью всё это время совершенствующихся весёлых сюрпризов типа Земля-Воздух, Воздух-Земля и Космос-Земля.

Наконец на многострадальной Земле установился покой. А когда осели ядерные осадки и вымерли последние виды мутировавших животных - не только покой, но даже и тишь и благодать. Чистое солнышко, легко пробиваясь через тонкий-тонкий слой атмосферы, радостно освещало бескрайние необитаемые пески, пески, пески....


...И ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ...


В какой-то момент воздух над бескрайней пустыней под именем Земля сгустился и на песок из ниоткуда спрыгнули два человека, человека ли ? Это был Философ и Практик. Один удовлетворённо хмыкнул, другой досадливо крякнул.

-- Ну что же...одна крошечная обезьянка и какой размах, молодец, - глумливо воскликнул Философ, - вы сделали хороший подарок этому миру, мой друг.

-- Да это же ты всё подстроил, змей, - устало улыбнулся Практик и махнул рукой.

-- Да ладно, чего уж там, проспорил, так проспорил, - Философ отошёл и поворошил ногой в лёгком сандалии рыжий песок.

Потом он зажал шестипалой рукой одну ноздрю и смачно высморкался. И тут же микроорганизмы в его толстой и жирной сопле начали молниеносно делиться, делиться, делиться...размножаться и мутировать, размножаться и мутировать по его, Философа, образу и подобию. Жизнь опять зарождалась.

Лишь шестой палец обычно в процессе эволюции почему-то отмирал.

(c) Voland

[Буржуй]

[Буржуй]

[Буржуй]

[Буржуй]

http://www.youtube.com/watch?v=9ly6FrHK8ck

[Буржуй]

http://www.youporn.com/watch/152930

[Буржуй]

http://www.clipaday.com/videos/drunk...-riding-a-bike