Вторжение РФии в Украину......

[Whoever]

Тех, кто видел последние кадры депутата Рейхстага Эрнста Тельмана со следами пыток могут сравнить с фотографиями Медведчука.

Это вот всё равно, что написать предложение, начинающееся с фразы "космонавты и пидарасы".
И космонавтов вроде не обидели, а осадок остался

[crazy-mike]

https://soklan.ru/library/reading.ph...60&start=2460&

Капитан Миляга проснулся от какого-то шума, значение которого было ему непонятно. Приподнялся на локте. В амбаре никого не было. Тот, белобрысый, который сидел за столом, куда-то смылся. Может, и ему, Миляге, можно смыться? Он огляделся. Увидел под потолком маленькое окошечко. Там, в хлеву Нюры Беляшевой, тоже было окошечко под потолком. Если составить все эти ящики один на другой...
В амбар вошли пятеро. Первый, большой и грузный, с кирпичным лицом, за ним, чуть приотстав, худощавый, потом еще один, в высоких сапогах, за ним маленький, невзрачного вида, как показалось капитану, очень симпатичный, и последним шел белобрысый. Тот, что был в высоких сапогах, сразу заинтересовал капитана. Уж больно лицо его было знакомо. Конечно же, секретарь Ревкин. Наверное, эти немцы не знают, кто он такой, иначе они бы не так с ним обращались. И тут капитан понял, где путь к спасению. Сейчас он окажет немцам большую услугу, после которой они, может быть, и не станут его расстреливать. Он вскочил и направился прямо к Ревкину. Ревкин в недоумении остановился. Белобрысый схватился за кобуру.
- Афанасий Петрович? - наконец неуверенно проговорил Ревкин. Товарищ Миляга?

- Волк тебе товарищ, - улыбнулся Миляга и повернулся к высокому, который, как он понял, был здесь самым главным. - Прошу битте, учесть мой показаний, этот швайн ист секретарь райкома Ревкин, районен фюрер. Ферштейн?
- Афанасий Петрович, - еще пуще удивился Ревкин, - что с тобой, милый, опомнись?
- Вот они тебе сейчас опомнятся. Они тебе сейчас дадут, - пообещал Миляга.
Ревкин растерянно посмотрел на генерала, тот развел руками и помотал головой.
- Что за так твою мать? - удивился он.
Услыхав опять знакомое словосочетание, Миляга растерялся. Он смотрел на военных, переводя взгляд с одного на другого, и ничего не мог понять. Да и в голове еще немного потрескивало. Но тут в помещение вошли несколько человек с автоматами. На их касках блестели от дождя крупные звезды. Догадка забрезжила в помутненном сознании капитана.
- Кто это? - на чистом русском языке спросил высокий.
- Пленный, товарищ генерал, - выступил вперед Букашев. - Капитан гестапо.
- Тот самый? - генерал вспомнил донесение.
- При чем здесь гестапо? - заспорил Ревкин и дал краткие разъяснения по поводу личности капитана.
- Но я же его допрашивал, - растерялся Букашев. - Он сказал, что расстреливал коммунистов и беспартийных.
- Ни хрена понять не могу, - запутался вконец Дрынов. - Может, он тогда скажет? Ты кто есть? - спросил он непосредственно у Миляги.
Миляга был растерян, ошеломлен, раздавлен. Кто-кто, а уж он-то совершенно ничего не мог понять. Кто эти люди? И кто он сам?
- Их бин...
- Ну вот, видишь, - повернулся генерал к Ревкину, - я же говорю, что он немец.
- Найн, найн! - приходя в ужас, закричал Миляга, перепутав все известные ему слова из всех языков. - Я нет немец, я никс немец. Русский я, товарищ генерал.
- Какой же ты русский, так твою мать, когда ты слова по-русски сказать не можешь.
- Я могу, - приложив руку к груди, стал горячо уверять Миляга. - Я могу. Я оченьМдаже могу. - Для того, чтобы убедить генерала, он выкрикнул: - Да здравствует товарищ Гитлер!
Конечно, он хотел назвать другую фамилию. Это была просто ошибка. Трагическая ошибка. Но то тяжелое состояние, в котором он находился с момента пленения, перемешало в его стукнутой голове все, что в ней было. Выкрикнув последнюю фразу, капитан схватился двумя руками за эту голову, упал и стал кататься по земле, понимая, что его уже ни за что не простят, да и сам бы он не простил.
- Расстрелять! - сказал генерал и сделал характерное отмахивающее движение рукой.

[crazy-mike]

Очнувшись, капитан Миляга долго не мог открыть глаза. Голова раскалывалась от боли, капитан пытался и не мог вспом-нить, где это и с кем он так сильно надрался. Он помотал головой, открыл глаза, но тут же закрыл их снова, увидев нечто такое, чего увидеть вовсе не ожидал. Увидел он, что находится в каком-то не то сарае, не то амбаре. В дальнем углу на снарядном ящике сидел белобрысый, лет двенадцати, парнишка в плащ-палатке и что-то писал, положив на колено планшет и бумагу. В другом углу возле полуоткрытых дверей спиной к капитану сидел еще один человек с винтовкой. Капитан стал поглядывать туда и сюда, не понимая, в чем дело. Потом откуда-то из глубины мозга стало выплывать сознание, что он будто куда-то ехал и не доехал. Какой-то красноармеец с какой-то женщиной... Ах да, Чонкин. Теперь капитан вспомнил все, кроме самых последних минут. Вспомнил, как он попросился в уборную, как перерезал веревки и привязал вместо себя кабана. Потом он полз по огороду, шел дождь, была грязь. Была грязь... Капитан ощупал себя. Действительно, гимнастерка и брюки, все было в грязи, которая, правда, стала уже подсыхать. Но что же было потом? И как он сюда попал? И кто эти люди? Капитан стал рассматривать белобрысого паренька. Видимо, военный. Судя по обстановке, какая-то полевая часть. Но откуда может быть полевая, если до фронта далеко, а он еще недавно только полз по огороду, даже грязь не успела подсохнуть? На самолете, что ли, его сюда доставили? Капитан стал из-под полуприкрытых век наблюдать за белобрысым. Белобрысый оторвался от бумаги, глянул на капитана. Взгляды их встретились. Белобрысый усмехнулся.
- Гутен морген, - произнес он неожиданно.
Капитан снова опустил веки и стал неспешно соображать. Что сказал этот белобрысый? Какие-то странные нерусские слова. Гутен морген. Кажется, это по-немецки. Из тумана выплыло воспоминание. Восемнадцатый год, украинская мазанка, и какой-то рыжий немец в очках, который стоит на постое у них в этой мазанке, по утрам, выходя из смежной комнаты в нижней рубахе, говорит матери:
- Гутен морген, фрау Миллег, - произнося фамилию на немецкий манер.
Рыжий был немец, значит, он говорил по-немецки. Этот тоже говорит по-немецки. Раз он говорит по-немецки, значит, он немец. (За время службы в органах капитан Миляга научился логически мыслить.) Значит, он, капитан Миляга, каким-то об-разомМпопал в плен к немцам. Хотелось бы, чтоб это было не так, но правде надо смотреть в глаза. (Глаза его были в это время закрыты.) Из печати капитан Миляга знал, что работников Учреждения и коммунистов немцы не щадят. В данном случае Миляга был и то и другое. И партбилет, как назло, в кармане. Правда, членские взносы не плачены с апреля, но кто станет разбираться в тонкостях?
Капитан снова открыл глаза и улыбнулся белобрысому, как приятному собеседнику.
- Гутен морген, херр, - вспомнил он еще одно слово, хотя и не был убежден, что оно вполне прилично.
Тем временем младший лейтенант Букашев, тоже мучительно припоминая немецкие слова, сложил из них простейшую фразу:
- Коммен зи херр.
"Наверное, он хочет, чтобы я к нему подошел", - сообразил капитан, отметив про себя, что слово "херр" должно быть вполне употребительным, раз белобрысый его произносит.
Капитан встал, превозмог головокружение и продвинулся к столу, приветливо улыбаясь белобрысому. Тот на улыбку не ответил и хмуро предложил:
- Зитцен зи.
Капитан понял, что его приглашают садиться, но, оглядевшись вокруг себя и не увидев ничего похожего на стул или табу-ретку, вежливо поблагодарил кивком головы и приложил ладони к тому месту, где у нормального человека подразумевается сердце. Следующий вопрос "Намен?" не был капитану понятен, однако он прикинул в уме, какой первый вопрос могут задать на допросе, понял, что вопрос этот может быть о фамилии допрашиваемого, и задумался. Скрыть свою принадлежность к органам или к партии невозможно, о первом говорит форма, второепвыяснится при первом поверхностном обыске. И он вспомнил свою фразу, с которой начинал все допросы: "Чистосердечное признание может облегчить вашу участь". Из практики он знал, что чистосердечное признание ничьей участи еще не облегчило, но других надежд не было, а это была хоть какая. Была еще слабая надежда на то, что немцы народ культурный, может, у них все не так.
- Намен? - нетерпеливо повторил младший лейтенант, не будучи уверен, что правильно произносит слово. - Ду намен? Зи намен?
Надо отвечать, чтобы не рассердить белобрысого.
- Их бин капитан Миляга, - заторопился он. - Миллег, Миллег. Ферштейн? - Все же несколько немецких слов он знал.
"Капитан Миллег", - записал лейтенант в протоколе допроса первые сведения. поднял глаза на пленника, не зная, как спро-сить о роде войск, в котором тот служит.
Но тот предупредил его и спешил давать показания:
- Их бин ист арбайтен... арбайтен, ферштейн?.. - Капитан изобразил руками не тоиработу, не то копание огорода, не то пиление напильником. Их бин ист арбайтен... - Он задумался, как обозначить свое Учреждение, и вдруг нашел неожиданный эквивалент: - Их бин арбайтен ин руссиш гестапо.

[crazy-mike]

- Гестапо? - нахмурился белобрысый, поняв слова допрашиваемого по-своему. - коммунистен стрелирт, паф-паф?
- Я, я, - охотно подтвердил капитан. - Унд коммунистен, унд беспартийнен всех расстрелирт, паф-паф, - изображая писто-летную стрельбу, капитан размахивал правойпрукой. Затем он хотел сообщить допрашивающему, что у него большой опыт борьбы с коммунистами и он, капитан Миляга, мог бы принести известную пользу немецкому Учреждению, но не знал, как выразить столь сложную мысль.
Младший лейтенант тем временем записывал в протоколе допроса:
"Капитан Миллег во время службы в гестапо расстреливал коммунистов и беспартийных..."
Он чувствовал, как ненависть к этому гестаповцу растет в его груди. "Сейчас я его пристрелю", - думал Букашев. Рука уже потянулась к кобуре, но тут же младший лейтенант вспомнил, что надо вести допрос, надо держать себя в руках. Он сдержался и задал следующий вопрос:
- Во ист ваш фербанд дислоцирт?
Капитан смотрел на белобрысого, улыбался, силясь понять, но ничего не понимал. Он понял только, что речь идет о какой-то, видимо банде.
- Вас? - спросил он.
Младший лейтенант повторил вопрос. Он не был уверен, что правильно строит фразу, и начинал терять терпение.
Капитан снова не понял, но, видя, что белобрысый сердится, решил заявить о своей лояльности.
- Ес лебе геноссе Гитлер! - вставил он новое слово в знакомое сочетание. - ХайльзГитлер! Сталин капут!
Младший лейтенант вздохнул. Этот фашист - явный фанатик. Однако нельзя отказать ему в храбрости. Идя на верную смерть, он славит своего вождя. Букашев хотел бы, попав в плен, держаться так же. Сколько раз представлял он себе картину, как его будут пытать, загонять иголки под ногти, жечь огнем, вырезать на спине пятиконечную звезду, а он ничего не скажет, он только будет выкрикивать: "Да здравствует Сталин! " Но он не всегда был уверен, что найдет в себе для этого достаточно мужества, и мечтал погибнуть с тем же возгласом на поле боя.
Младший лейтенант не стал реагировать на бессмысленные выкрики немца и продолжал допрос. Он задавал вопросы на ломаном русско-немецком языке. К счастью, и пленный немножко кумекал по-русски. И кое-что из него удалось все-таки выжать.
Капитан сообразил, что, очевидно, фербандой белобрысый называет Учреждение, в котором состоял он, Миляга.
- Там, - сказал он, охотно показывая рукой неизвестно куда, - ист хауз, нах хауз ист Чонкин. Ферштейн?
- Ферштейн, - сказал младший лейтенант, не подавая виду, что именно Чонкин его особенно интересует.
Пленный, морщась от головной боли и напряжения, продолжал давать показания, с трудом подбирая чужие слова.
- Ист Чонкин унд айн, цвей, драй... семь... зибен руссиш гестапо... связанные штриппе, веревкен... Ферштейн? - Капитан попытался жестами изобразить связанных между собой людей. - Унд айн флюг, самолетен. - И он замахал руками, как крыль-ями.
- Ласточка, ласточка! - донеслось из соседнего помещения. - Что же ты, мать твою, не отвечаешь?
Капитан Миляга удивился. Он и не подозревал, что в немецком языке так много общего с русским. Или...

[alexsmir]

Сумасшедший, так ты ЗА или ПРОТИВ мобилизации?

Ох, дебил

[crazy-mike]

Только конспектирования, и уже так.
А ведь им ещё предстоит сдавать экзамен по философии Дугина!

и писать сочинение по роману Проханова "Востоковед" !

[crazy-mike]

Это вот всё равно, что написать предложение, начинающееся с фразы "космонавты и пидарасы".
И космонавтов вроде не обидели, а осадок остался

самое прикольное , что Медведчука никто не "пытал". Он просто "очень сильно выпимши был".

[Экспортёр]

Около 162 тысяч украинских мужчин в возрасте 18-60 лет были внесены в Центральный реестр иностранцев в Германии по состоянию на конец августа. В апреле в ФРГ их было около 94 тысяч, до начала вторжения РФ в Украину - около 39 тысяч.

А какая там у нас статистика по дарахим раиссянам до 55ти лет?!

[crazy-mike]

А какая там у нас статистика по дарахим раиссянам до 55ти лет?!

Россияне из Калининграда - это вообще фольксдойче.

[Whoever]

А какая там у нас статистика по дарахим раиссянам до 55ти лет?!

Они в "внесены в Центральный реестр иностранцев" в Монголии, Казахстане