Записки русофоба

[STYLE]

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.
— Светлана Юрьевна, подождите!
— Ванька бежит за мной по улице.
— Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же!
— Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.
— Вань, иди домой, попутку поймаю.
— А если не поймаете? Обидит кто?
Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге. Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню». anekdotov.net
У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами. В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.
Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.
Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:
— Это что?
— Миксер.
— Зачем?
— Взбивать белок.
— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?
— Пол пылесосить. — Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?
— Лешка, это фен! Волосы сушить! Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:
— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!
— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!
— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!
В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.

[STYLE]

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.
На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:
— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!
— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:
— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.
Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.
Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.
Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.
— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина.
— Вы меня узнали?
Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:
— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.
— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?
— Ванька! Это ты?!
— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор.
Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой. — Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.
Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.
— Вы изменили наши жизни.
— Как?
— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.
Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке. Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".

[OldFart]

Вот ты когда наелся мяса на всю жизнь

Почти угадала, с тех пор как в наших степях [black angus] исчез наверно весь на пельмени пустили или суши\сашими

[STYLE]

В продолжение темы.
Возможно, что женщина была одна из форумчанок.

Нью-Йорк. Дама, сидит в самолете рядом с человеком в кипе. Вызывает старшего стюарда:
— Вы посадили меня рядом с евреем! Я не желаю сидеть рядом с этим странным человеком. Найдите мне другое место!
— Я проверю, есть ли возможность найти другое место, самолет полон.
Женщина бросила уничижительный взгляд на соседа-еврея и гордо посмотрела поверх голов пассажиров. Через несколько минут стюард вернулся.
— Мадам, и бизнес-класс и обычный полны, и свободных мест нет. У нас есть только одно место в первом классе.
Женщина только успела открыть рот, как стюард продолжил:
— Такие вещи мы делаем только в исключительном случае. Я обратился к командиру экипажа для получения разрешения. Вследствие исключительных обстоятельств командир согласился с тем, что не стоит заставлять человека сидеть рядом с тем, кто ему неприятен.
— Мистер, я Вас прошу собрать вещи и пройти со мной в первый класс.
Еврей встал и прошел за ним в первый класс, сопровождаемый аплодисментами пассажиров. Женщина покраснев от злости, заявила стюарду:
— Наверняка, капитан ошибся!
— Что Вы, мадам, капитан Коган никогда не ошибается!

[Adda]

Чёрти что, пыталась почитать первый абзац, но столько нестыковок, дальше не стала....даже не буду тут говорить, чтоб не обижать ваших друзей с фейсбука, кто это сочиняет.

[STYLE]

Чёрти что, пыталась почитать первый абзац, но столько нестыковок, дальше не стала....даже не буду тут говорить, чтоб не обижать ваших друзей с фейсбука, кто это сочиняет.

Перечитал еще раз.
Вроде все правильно.
Так и было. 10 лет учились. После 8-го в техникум или ПТУ, редко работать и вечерка.

[Adda]

Перечитал еще раз.
Вроде все правильно.
Так и было. 10 лет учились. После 8-го в техникум или ПТУ, редко работать и вечерка.

Мелкое: ей не могли дать первый класс. Ваня уже в армии должен быть
Пусть Изольда уже докапывается. Sorry

[STYLE]

Мелкое: ей не могли дать первый класс. Ваня уже в армии должен быть

Так это не первый абзац.
В армию брали с 18-ти, а ему 16 было.
И почему ей не могли дать первый класс? Это же деревня была.

[Adda]

Так это не первый абзац.
В армию брали с 18-ти, а ему 16 было.
И почему ей не могли дать первый класс? Это же деревня была.

Начинается, зацепилась, зачем я это прочитала...

Два в шестом Иван сидел и год в восьмом, учительница приходит в начале года, восьмого, ему уже исполнится до конца года семнадцать.
Я думала что с семнадцати в армию брали. Кто в институт не поступил в том году когда закончил школу тот шёл в армию. Нет? Ты говоришь позже, в 18, не знаю...

На младшую школу не нужен был институт учителю, училище , но они не могли нигде больше работать, в других классах, там был нужен институт, опять же, как я знаю и думаю. Тут совсем другие требования к учителям младших классов.
Можно я уже уйду?

[STYLE]

Начинается, зацепилась, зачем я это прочитала...

Два в шестом Иван сидел и год в восьмом, учительница приходит в начале года, восьмого, ему уже исполнится до конца года семнадцать.
Я думала что с семнадцати в армию брали. Кто в институт не поступил в том году когда закончил школу тот шёл в армию. Нет? Ты говоришь позже, в 18, не знаю...

На младшую школу не нужен был институт учителю, училище , но они не могли нигде больше работать, в других классах, там был нужен институт, опять же, как я знаю и думаю. Тут совсем другие требования к учителям младших классов.
Можно я уже уйду?

С 17-ти лет, по моему, никогда не было.
Было с 21-го, с 19-ти, потом 18 сделали.
Из школы не забирали. И из института в 1980-м не забирали, из всех. Это уже в 84-м начали забирать.

В деревне все могло быть.
Там и без образования мог работать учителем, потому что некому было.