Записки русофоба

[STYLE]

были. И много. Якуты - тюркские племена. Занесло их туда совсем не мирным путём.

То-то я смотрю там ничего нет. Кругом тундра и тайга.
М все разрушено.

[Losharick]

Ты тоже подумала, что это стейк?!
Я не одинок.

Так забегаловка была так себе. Свет тусклый. Телефон старый. Рыба несвежая.
Если ты захочешь поесть реально крутой стейк из лососи то надо ехать только в Москву. Там на улице Грекова есть Ахуительнейший суши бар. Такого стейка нет нигде. Самый вкусный, и красивый, который я только ел в жизни. Если соберёшься в Москву дам адрес. Зайди, не пожалеешь. Вся Москва и даже регионы туда едут. Пальчики оближешь.

[Droog]

Так забегаловка была так себе. Свет тусклый. Телефон старый. Рыба несвежая.
Если ты захочешь поесть реально крутой стейк из лососи то надо ехать только в Москву. Там на улице Грекова есть Ахуительнейший суши бар. Такого стейка нет нигде. Самый вкусный, и красивый, который я только ел в жизни. Если соберёшься в Москву дам адрес. Зайди, не пожалеешь. Вся Москва и даже регионы туда едут. Пальчики оближешь.

А где в Маскве хорошие пельмени можно поесть не знаешь? Только надо чтобы продукт был качественный и желательно из чёрного ангуса

[Whoever]

А где в Маскве хорошие пельмени можно поесть не знаешь? Только надо чтобы продукт был качественный и желательно из чёрного ангуса

И стильное место чтобы.

[STYLE]

И стильное место чтобы.

Я еще удивился.
Как же это Капри обсуждают, а ты не участвуешь.

[Whoever]

Я еще удивился.
Как же это Капри обсуждают, а ты не участвуешь.

Где?
Я бы раньше присоединился, но не знал об этом.

[Losharick]

А где в Маскве хорошие пельмени можно поесть не знаешь? Только надо чтобы продукт был качественный и желательно из чёрного ангуса

Ты знаешь. Тут я не в курсе. Пельмени не очень. Но рыбкаааа, афуеешь. Заодно повысишь свою запущенную духовность.

[OldFart]

А где в Маскве хорошие пельмени можно поесть не знаешь? Только надо чтобы продукт был качественный и желательно из чёрного ангуса

I used to work at a steakhouse, one of my duties is to make sure that the G on the neon Black Angus sign outside doesn't go out

[Adda]

I used to work at a steakhouse, one of my duties is to make sure that the G on the neon Black Angus sign outside doesn't go out

Вот ты когда наелся мяса на всю жизнь

[STYLE]

Длинно, но почитайте, не пожалеете. Строго по теме.
Особенно Изольда.
Ведь она в другом СССР жила на ДВ.

Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке. Рассказ учительницы из этой деревни.
" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.
Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.
Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.
Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся. Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.