КАМЕДИА 1177.0

[Whoever]

правда так и не перевели на польский.
( может быть и перевели - но переводчиков как раз к 1938му году расстреляли )

да ладно переводчиков - там и самих главных чекистов периодически расстреливали.
в условиях России иначе нельзя - они начинают страдать высокомерием, и считать себя государственными деятелями

[crazy-mike]

да ладно переводчиков - там и самих главных чекистов периодически расстреливали.
в условиях России иначе нельзя - они начинают страдать высокомерием, и считать себя государственными деятелями

кстати , капитана Милягу у Войновича в "Чонкине" тоже расстреляли ( за то , что слишком много слов на немецком языке знал )

[Whoever]

кстати , капитана Милягу у Войновича в "Чонкине" тоже расстреляли ( за то , что слишком много слов на немецком языке знал )

да, но его всё же хоронили с воинскими почестями.
"шёл в бой Афанасий Миляга - романтик, чекист, коммунист!"

[crazy-mike]

да, но его всё же хоронили с воинскими почестями.
"шёл в бой Афанасий Миляга - романтик, чекист, коммунист!"

http://ehorussia.com/new/node/10714

...В августе 1939‑го СССР и Германия подписали ряд соглашений, расширявших сотрудничество режимов. Среди них был и договор между НКВД и гестапо. В России его считают фальшивкой, но многие европейские исследователи, включая британского ученого Нормана Дейвиса, уверены: спецслужбы действительно заключили соглашение. Документ подписали главы ведомств — Лаврентий Берия и Генрих Мюллер. Лишним подтверждением его существования служит факт проведения НКВД и гестапо в 1939–1940 годах ряда совместных конференций в Кракове и Закопане — уже после того, как СССР и Германия поделили Польшу.

Одним из пунктов этой дружбы спецслужб стало желание немецких нацистов заполучить бежавших в Союз коммунистов. Посланник Гитлера в Москве граф фон дер Шуленбург несколько раз передавал советской стороне списки опальных граждан Германии, которых в Третьем рейхе считали главным внутренним врагом. Некоторые историки утверждают, что с 1939 по май 1941 года состоялось несколько отправок немецких коммунистов.

[crazy-mike]

http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/684588

В период 1939—40 состоялся ряд совместных конференций НКВД и гестапо, целями которых было углубление сотрудничества между этими службами.

Первая конференция

Информации о данной конференции немного, очевидно, это была одна из коротких встреч с ограниченным количеством участников, в ходе которой был определён перечень вопросов, интересующих обе стороны, и выработаны общие подходы. Конференция состоялась 27 сентября 1939.

Третья конференция

Третья конференция состоялась в Закопане, известном курорте в Татрах. О ней, как о «Конференции в Закопане», известно больше всего. Конференция началась 20 февраля 1940 года на вилле «Пан Тадеуш», расположенной на дороге Закопане — Бялка-Татжаньска. Немецкую сторону представляли Адольф Эйхман, а также Циммерман, будущий шеф дистрикта Радом. С советской стороны среди прочих принимали участие Рита Циммерман, начальник золотого прииска на Колыме, входившего в систему «Севлаг», а также представители других ведомств НКВД.

Четвёртая конференция

Четвёртая и последняя встреча имела место в марте 1940 в Кракове (по другим данным, это было продолжение конференции в Закопане). Она описана командующим Армии Крайовой Тадеушем Бур-Коморовским в книге «Armia Podziemna» («Секретная Армия»):

« В марте 1940 мы получили известие о том, что специальная делегация НКВД приехала в Краков, где собиралась обсудить с гестапо действия против польского сопротивления. НКВД уже было известно о существовании централизованной организации, управляемой единым штабом. Переговоры в Кракове продлились несколько недель».[1]

На встрече 29—30 марта в Кракове присутствовали представители и уполномоченные лица немецких оккупационных властей в Польше, министерства иностранных дел Германии, СС, СД, военной полиции и других ведомств. В качестве председателя Германской главной комиссии и как высшее должностное лицо НСДАП и СС присутствовал бригадефюрер СС и генерал-майор полиции, губернатор Кракова Отто Густав фон Вехтер. Заместителем председателя комиссии являлся Г. Фальде, майор военной полиции.[2]

Представителем гестапо — отдела IV D (оккупированные территории) 4-го Главного управления имперской безопасности (РСХА) — и СД в составе германской комиссии был гауптштурмфюфрер СС Курт Лишка[3].

Однако из документов, которые хранятся в Политическом архиве Министерства иностранных дел ФРГ следует, что 29-31 марта 1940 г. в Кракове находились представители советской комиссии, но не какой-то «особой комиссии НКВД», как вслед за Бор-Коморовским утверждают некоторые западные и отечественные авторы, а советской контрольно-пропускной комиссии по эвакуации беженцев. Эта комиссия, как и аналогичная германская, была образована на основе межправительственной договоренности. Советская делегация состояла из трех человек. В задачи делегации входило обсуждение ряда вопросов, связанных с организацией обмена беженцами, и подписание с представителями германской комиссии соответствующего протокола..[4]

[crazy-mike]

http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/684588

Рабочие контакты, встречи и совместные оперативные мероприятия гестапо и НКВД

Результатом сотрудничества НКВД и гестапо стала договоренность о выдаче интересующих стороны лиц. К числу таких лиц НКВД причисляло политических иммигрантов, бывших царских чиновников, участников белого движения, польских активистов, националистов и т.д.

Руководитель НКВД Украины, непосредственный организатор депортаций с Западной Украины, И. А. Серов[5] регулярно встречался с представителями гестапо для обсуждения вопросов приграничного сотрудничества и взаимодействия, передачи заключённых и арестованных, а также согласования ряда других вопросов.

[Whoever]

короче, как сказал ВВП: "а что плохого, что люди хотели мира"

[crazy-mike]

http://thechechenpress.com/archive-2...%B5%D0%B9.html


НКВД и Гестапо: сотрудничество друзей

Опубликовано в Архив 2005 год

....

- А чем вы занимались до 1941 года? - спросил я, зная о том, что ветераны КГБ ох как не любят вспоминать о своем участии в репрессиях.

- Я работал с товарищами из гестапо, - просто ответил Квасников и достал из ящика письменного стола листок потемневшей от времени бумаги, заставивший вздрогнуть. Меня поразили стоявшие рядом печати с серпасто-молоткастым гербом СССР и фашистской свастикой, что так не соответствовало тогдашней советской пропаганде. Это был пропуск в оккупированную Польшу, который Квасникову совместно выдали НКВД и гестапо в Москве в марте 1940 года.

На нем я впервые увидел автограф германского посла графа фон Шулленбурга, сыгравшего роковую роль в истории нашей семьи. Дело в том, что мой двоюродный прадед Яков Тоболкин, известный русский зоолог и основатель обезьяньего питомника в Сухуми, был еще и придворным ветеринаром советской верхушки. Ему разрешалось лечить не только ленинского кота и жителей домашнего зоопарка Бухарина, но и собак и кошек иностранных послов. Поэтому он совершенно не удивился, когда 21 июня 1941 года его пригласил фон Шулленбург, живший по соседству, на Арбате, и попросил ввести яд своему огромному догу. А это, между прочим, было признаком начала войны. Но Тоболкин, сын тобольского священника и вообще человек скрытых антисоветских взглядов, в НКВД об этом не сообщил, за что и был арестован уже 22 июня. Вскоре он был расстрелян, но так же быстро и реабилитирован. Это спасло от преследований весь наш клан родственников-поповичей, обитавших в его особняке в Спасо-Песковском переулке.

- Почему вы, молодой ученый, к тому же начальник научно-технической разведки, пусть крошечной тогда, попали в Польшу на гнусную должность фильтровщика беженцев? - спросил я.

- Так мне Берия устроил нечто вроде дедовщины! - усмехнулся Квасников...

- Выехав в Польшу, я встретился с гауляйтером Франком и сразу начал работать со знаменитым гестаповцем Айсманом, - продолжал Квасников, - Да, да, тем самым, которого так мастерски сыграл Леонид Куравлев в фильме "Семнадцать мгновений весны". Но настоящий Айсман был выше ростом, шире в плечах и обладал громовым голосом. Настоящий гестаповец! - В голосе старого чекиста слышалось искреннее восхищение.

- А вам не страшно было общаться с фашистами? - спросил я.

- А что тут может быть страшного? - искренне удивился старик, - Ведь это были наши товарищи! Да, моя охрана из трех гестаповцев, прекрасно говоривших по-русски, не оставляла меня ни на шаг. Но и здесь, в Москве, наши товарищи из НКВД также неотлучно сопровождали немецких разведчиков, работавших против американцев и англичан.

Впрочем, один раз Квасникову пришлось все-таки оторваться от охраны.

Какой-то молодой поляк украдкой сообщил, что с ним хочет встретиться некое высокое духовное лицо.

- Да чтобы я, коммунист, разговаривал в попом? Не бывать этому! - вспылил было Квасников, но, поразмыслив, согласился.

В полуразрушенном особняке его ждал чернобородый восточный человек в рясе - представитель грузинского патриарха Георгий Перадзе. Без лишних предисловий он сообщил, что начинает здесь партизанское движение, но под руководством столь ненавистных тогда Советскому Союзу англичан.

- Твой начальник, Лаврентий, должен оказать нам денежную помощь! - заявил грузин.

- Какой ещё Лаврентий? - переспросил Квасников, холодея от ужаса.

- Лаврентий Берия, какой же еще! - усмехнулся священник, - Мы с ним оба работали на англичан в 1919 году, в оккупированном ими Баку. Берия тогда официально служил у них...

Квасников ушел не попрощавшись, но Берии все-таки об этом разговоре сообщил, приехав в Москву весной, перед самой войной. К его удивлению, Берия отреагировал с пониманием и на следующий день вручил Квасникову чемодан, полный английских фунтов и польских злотых. Более того: Петр Фитин, начальник разведки НКВД, сидевший рядом с Квасниковым, предостерегающе толкнул его под столом ногой. Значит, и он тоже был в курсе дела? Вернувшись в Варшаву, Квасников молча отдал деньги Перадзе, ибо не знал, что сказать.

- Слухи о том, что Берия - английский шпион, были обоснованы. Его расстреляли правильно! - убежденно заявил Квасников.

[crazy-mike]

короче, как сказал ВВП: "а что плохого, что люди хотели мира"

Хочешь мира - готовься .... к сдаче норм ГТО !

[КотКанаццкий]

Мане и ее тете посвящается (оркестр настраивается на Лебединое Озеро)