Стрижка и прически

[nat123]

это диверсия

А между тем это два лица совершенно различные: одна барыня провинциальная старого века, ничего не читает и ничего не понимает, кроме мелочей хозяйства: словом, добрая внучка злой госпожи Простаковой; другая — барыня столичная, которая читает французские книжки, ничего не понимает, кроме мелочей хозяйства: словом, добрая правнучка злой госпожи Простаковой. В изображении таких плоских и пошлых лиц, лишенных всякой самостоятельности и оригинальности, иногда всего лучше выказывается талант, потому что всего труднее обозначить их чем-нибудь особенным. Что общего между этою живою, ветреною, своенравною и немножко лукавою Наденькою и тою спокойною по наружности, по пожираемою внутренним огнем Лизою?

[Fursetka]

флудит в такой теме

[Sarochka]

ты это серьезно?

да
хорошо, когда открытое лицо

[nat123]

флудит в такой теме

Обратимся к двум главным мужским лицам романа — молодому Адуеву и его дяде, Петру Иванычу: о последнем нельзя не сказать хотя несколько слов, говоря о первом, потому что он противоположностию своею еще более оттеняет героя романа. Говорят, тип молодого Адуева — устарелый, говорят, что такие характеры уже не существуют на Руси. Нет, не перевелись и не переведутся никогда такие характеры, потому что их производят не всегда обстоятельства жизни, но иногда сама природа. Родоначальник их на Руси — Владимир Ленский, по прямой линии происходящий от гётевского Вертера.

[Fursetka]

так што, боб с чёлкой, да?

[Fursetka]

вот такой?

[Брюнетко]

я упала с самосвала

[Fursetka]

она на ветру просто колосится
а так ну чёлочка, и не коротко. и нашим и вашим

[Sarochka]

нее, вперед челку не надо

[Dafna]

нее, вперед челку не надо

тут я обидилась
не все могут с челками во глазах ходить