Украина. Рождение нации?

[Eric007]

Абсолютно не поддерживаю. Надеюсь, тебе полегчало.

Странная позиция, ты не поддерживаешь бандеровыев, но поддерживаешь власть в Киеве, которая героизирует Степана Бандеру.

[Ansuz]

У меня такое впечатление Ин2ХиДеф что просто начитался всего подряд и теперь каша в голове. При чем здесь Гитлер и Геринг на аватаре? Мы ж про советские мифы и легенды говорили...

[Izold]

у меня впечатление, что Ansuz нужно продолжить чтение. гитлеры с герингами, можно сказать , не при чём, но если речь идёт о мифах, то совецкие, похоже, не развенчаны, если патреты сталина на аватаре)

[CAPRI]

Евгений Гришковец о последних украинских событиях.

21 июля.
21 Июл
2014

Здравствуйте!
И хотелось бы написать о летних радостях, да не получается… Сбитый несчастный самолёт кажется сейчас предельной точкой. Но предела не видно. И переживаниям тоже не видно предела… Ужасно то, что все сразу успели обвинить друг друга. Это говорит о том, что истина в данном случае не нужна. Все, как сумасшедшие, трясут своими правдами, все уверены, что больше других знают и понимают. Все считают себя более остальных информированными или даже причастными…
А я решил отреагировать на переживания и события лирически. Последние два дня писал… Сам не пойму что: рассказ — не рассказ, эссе – не эссе. Но это моя реакция на беду со сбитым самолётом, на увиденные в новостях куски, обломки и осколки большого боинга и летевших к нём людей.
Меня опять, наверное, а точнее, наверняка будут ругать и поливать грязью за мною написанное. Ну да что уж там! Я уже это написал. И уж точно не с целью кого-то обидеть или кому-то на что-то открыть глаза.
Ваш Гришковец

Весь текст.

[CAPRI]

Там же.

В те же годы я несколько раз побывал в Донецке. Я мечтал попасть в этот город, потому что в Донецке делали лучших в СССР солдатиков. Это были чудесные солдатики: индейцы, ковбои, пираты, викинги, римские легионеры. Они были пластмассовые, одноцветные, но объёмные и очень подробно сделанные. Они были невероятно ценны в Кемерово. Да где угодно! А в Донецке их можно было купить в магазине. Город мечты!
Донецк вообще тогда поразил меня богатством, чистотой и какой-то обильностью. Обилие было на улицах, а главное, обилие было дома и на столе у тех, к кому мы приехали. Это было даже не обилие, а изобилие. В Донецке было тоже очень много роз… Мне запомнились громкие, часто толстые люди, сверкающие золотыми зубами улыбок. Золотые зубы были признаком настоящего достатка.
Однако, из азовской Ялты и из Донецка я с радостью возвращался на Гавань к бабушке. Там было моё свободное, пацанское удалое детство. Там я был ловкий, дочерна загорелый, тощий и счастливый.

Теперь этого мира нет. Нет бабушкиного дома. Снесён. На его месте просто зияет пустырь. И её идеального огорода нет. А это был образец более, чем европейского порядка, чистоты и процветания. Не шумит и не воняет рыбзавод. Нет траулеров на Кальмиусе, который от шлаковых вод с металлургического комбината стал ещё грязнее. Жизнь на Гавани завяла. Большинство домов пустует. Заброшен и как-то покосился клуб «Бычок», нет парикмахерской. Лавки давно закрыты. Улица Грибоедова умерла. А в городе Мариуполе на знакомых мне улицах погибали люди.
Попытался найти домик, в котором жила Юля Костенко, я приезжал в Мариуполь больше года назад. Не нашёл. Переулок, по которому мимо её домика проходил много раз, нашёл, а сам домик не узнал. Все дома безлюдные. Который тот самый, понять не смог. Весь мир моего летнего детства теперь руина. Безобразная и отталкивающая, как разрушенный гнилой зуб. Нет теперь пейзажа и ландшафта моего детства. Исчезла какая-то основа, какой-то глубинный и базовый пласт.

[CAPRI]

...

Когда толпа сносит памятник… А памятник сносит и разбивает только толпа… Перемещают или демонтируют памятники инженеры, рабочие и техники, руководствуясь целым рядом принятых решений… А сносит памятник толпа! (Даже если это памятник какому-нибудь фюреру. Просто памятники фюрерам стоят не долго, поэтому не о них и речь).
В момент крушения памятника исчезает для кого-то важная, привычная, возможно любимая или наоборот, но привычная, часть пейзажа. Точнее, привычный пейзаж исчезает, уходит основа. Этого, конечно, не осознаёт человек, жаждущий что-то сломать.
Человек, ломающий памятник, приговорил, признал его виновным в той жизни, которая кажется человеку плохой и несправедливой… И он ломает памятник, ломает пейзаж, рушит основу.
Потом он немедленно хочет на место снесённого поставить другой памятник. Он придумывает героя… Но я не об этом. Это отдельная тема.

Когда ставили памятник Петру Великому работы Церетели в Москве, как много голосов было против! Это были разумные и сильные голоса. Мой скромный голос тоже был в этом хоре. Мы не хотели этого монстра. Мы негодовали. Помимо непомерных размеров и безобразия самого монумента в этом памятнике было много другого. В нём было и кумовство, и барство властей, и катастрофическое отсутствие вкуса, и дикость девяностых годов, в которые этот памятник был отлит. Это был памятник тёмной наглости и несправедливости. Но его установили вопреки всем протестам. Его хотелось взорвать, уничтожить, испепелить.
Но вот он стоит уже семнадцать лет. И теперь я был бы тем, кто встал бы на его защиту. Почему? Да потому что он уже успел попасть во многие семейные фотоальбомы, на его фоне снято много свадеб, он нравится детям, особенно мальчикам… Я сам это видел.
Он пустил корни, этот памятник. Он врос не в дно Москва-реки, а в чьи-то жизни, в чей-то пейзаж. И Пётр I Церетели, конечно же, памятник безумию девяностых. А это время должно быть как-то отмечено.

Когда люди в Киеве весело сбрасывали с постамента Ленина, осколок которого мне передали в подарок, они были уверены, что уничтожают символ несвободы, угнетения и тёмного прошлого. Они не видели этот памятник в своей новой наступающей жизни. Их можно понять. Я их понимаю.
И город Жданов в своё время надо было переименовать. Точнее, вернуть былое имя – Мариуполь…
Но прежнего Мариуполя на тот момент уже не было, того, который когда-то назвали Ждановым…
Сменили название – сменились герои. Появился Ренат Ахметов с его шатией-братией. Появилось чудовище-Янукович. А металлурги и шахтёры перестали быть богатыми и зажиточными мужиками, солью земли и гордостью. И в Мариуполе не стало роскошных роз, умер рыбоконсервный завод, умерла Гавань, на улицах города пролилась кровь, много крови.

Сбросили памятник с пьедестала. Разбили на маленькие кусочки. Сделали это и не поняли, что сразу оказались в другом Киеве… До того, как памятник Ленину поставили, это был тоже другой Киев. Но не тот, в котором памятник сломали. Когда сбрасывали памятник с постамента, люди не понимали, что задели такие глубинные платы, что неизбежен тектонический сдвиг.
Они, конечно, не могли тогда этого понять и знать…
Но теперь-то знают!
Нет и не будет прежнего Киева, нет и не будет прежней Украины, нет и не будет целых городов и посёлков, нет и не будет прежнего мира. Нет и не будет прежней земли моего летнего детства.

Как беззащитна и нежна история! Как легко ломать её памятники и вырывать из неё страницы, как легко её переписывать! Как хрупки камни её монументов!
Беззащитные памятники…
И как безжалостна та же история к тем, кто ломает её камни и рвёт её страницы! Точнее, не безжалостна — она беспощадна.
Вот и в том кусочке гранита, привезённого мне из Киева, уже так много свежих руин.

[Ansuz]

совецкие, похоже, не развенчаны, если патреты сталина на аватаре)

[Izolda]

Евгений Гришковец о последних украинских событиях.



Весь текст.

Очень хороший рассказ..

[Vlаd]

Очень хороший рассказ..

Много букв. Об чем там вообще?

[Izolda]

Много букв. Об чем там вообще?

об любви.