Last edited by Serge7; 08-14-2011 at 04:25 AM.
Он споил ДЖона!
"Одно время мы много пили. Однажды вечером какой-то репортер засек, как мы справляли малую нужду на автомат "Кока-колы"! В те дни мы мочились на что угодно. Однажды Джон объявил: "Я буду продюсировать твой альбом". Я не хотел его подталкивать, но знал, что уж если он пообещал что-нибудь, то доведет до конца. Несколько недель спустя мы околачивались в отеле "Беверли Вилшир" - Кит Мун, Мик Джаггер, Ринго, - и никто не знал, что дальше делать. А потом как-то раз мы сели с Джоном на пол и стали отбирать композиции для моего альбома ("Pussycats"). И еще у нас с ним было по половинке готовой песни ("Mucho Mongo/Mr. Elga"), мы сложили их вместе, и трюк сработал. Позднее мы сочинили с Джоном "Old Dirt Road", и он включил ее в свой диск "Стены и мосты"."
Итак, мы начали работать над "Кошечками", и мой голос "сел" в ходе записи. Одни говорили, что это от нервов, другие - что от наркотиков, третьи - от алкоголя, скорее от виски.
Было много безумия, все одно к одному, и только через год или два мы стали приходить в норму. Все понимали: происходит то, что и должно было происходить. Однако в своем интервью "Плейбою" (сентябрь, 1980 г. - И. М.) Джон обвинил в этом всех, кроме самого себя. Но он ведь был уже не мальчик, он напивался, он не мог контролировать себя и становился еще хуже, чем другие. В "Плейбое" он говорит обо мне так: "Этот несчастный сукин сын, наверное, где-то до сих пор убивает себя".
Был этот печально известный инцидент в клубе "Трубадур", когда мы с Джоном пришли послушать Томми Смозерса, который как раз вновь сошелся со своим братом. Ожидая их выхода, мы начали пить. В тот период нашей любимой песней была "Не выношу дождя", и мы начали хлопать в ладоши и петь, и скоро все вокруг стали подхлопывать, но потом кто-то попытался утихомирить нас, а мы начали огрызаться. Тем временем братья Смозерс вот-вот должны были выйти на сцену, и какие-то плечистые ребята вытолкнули нас из помещения. Одна женщина заявила, что Джон ударил ее по голове фотоаппаратом, но это было ложью. Однако этот инцидент испортил мою репутацию на десять лет.
А когда наступило время вернуться в норму, Джон был единственным, кто протрезвел и взял себя в руки. Кто-то должен был продюсировать тот альбом. И я любил его за это, и всегда буду. После того, как он вернулся к Йоко, мы обменивались письмами, открытками, когда родился Шон, я посылал ему фото моих детей. Бывало, мы с женой говорили: "Их брак все равно недолговечен", и он говорил то же самое (про меня). Но я никога не любил Йоко!
Харри Нильсон!
There are currently 4 users browsing this thread. (0 members and 4 guests)
|
|
Terms of Service | Privacy Policy |
|