Шли предгрозовые восьмидесятые годы
Шли предгрозовые восьмидесятые годы. Генсеки умирали один за другим и многократно-повторяемое «Лебединое озеро» уже тогда стало заставкой перед траурными маршами и муаровыми лентами с черной каймой. Народ жил сам по себе, страна сама по себе. Стрелялись из охотничьих ружей министры внутренних дел, но между ними и Хемингуэем была пропасть величиной в вечность. Количество генералов в армии рисковало превысить количество рядовых, а слащавый Юра Чурбанов, ставший за три года из старлейта – генерал-полковником получил Орден Боевого Красного Знамени за «коммунистическое воспитание сержантского состава МВД»
Шли предгрозовые восьмидесятые годы. Кухни бреженевок по габаритам не отличались от хрущевок, равно как и зарплаты. Из Афганистана шли радостные реляции о смычке с феллахами и грузы 200. «Нинка как картинка с фраером гребет» перепевалась интеллигенцией как гимн грядущим бандитским временам, а Марк Чепмен по-прежнему читал в тюрьме свою любимую «Над пропастью во ржи» не понимая, что убив Джона, он убил целое поколение выросших Холденов Колфилдов.
Шли предгрозовые восьмидесятые годы. В ларьках стали продавать Агдам и Волжское по 2 рубля литр и народ пил по пол-литра из пивных кружек, а в Ставрополье уже поднимали тосты за нового генсека, которого норвежский журналист назвал « Лысым человеком, бегущим краем моря, над которым кружит чайка, у которой в свою очередь критические дни»
Шли предгрозовые восьмидесятые годы. Любимец советских женщин Николай Еременко младший, втягивая животик, расправлялся в одиночку со всеми пиратами 20 века. Комары на БАМе становились все толще и толще – а БАМ все длиннее и длиннее и все равно шел в никуда. ”Perestroika and glasnost” стали вторыми словами после слова “sputnik”, попавшими в словари Уэбстера, а Череповецкая водка разлива 1985 года никак не выливалась из бутылки в стакан из-за обилия сивушных масел.
Шли предгрозовые восьмидесятые годы и уже можно было продавать и покупать, хотя в законе стыдливые чиновники заменили слово «частная собственность» на «индивидуальную», крали уже не боясь и наглея, и над всей этой вакханалией поднялся стометровый ионный столб Чернобыля как призрак авраамического Армагеддона.
Шли предгрозовые восьмидесятые годы. Химик Нина Андреева все не могла «поступиться своими принципами», а прибалтийские республики уже открыто заявляли о своей независимости и в шахтерском городе Кохтла-Ярве за столиками в ресторане Трилобит, бородатые эстонцы пели развеселую песню «Жил-были три бандита – Ленин, Сталин и Никита». А народ все смотрел телевизор, удивляясь как можно говорить такие слова с высоких трибун и символом того времени стал человек с маленьким транзистором, который идет по улице и слушает, слушает, слушает…
Шли предгрозовые восьмидесятые годы….
Reply With Quote
Originally Posted by Maximusss
