...conquérir est notre destin; il faut le suivre...
Star, that gives a gracious dole,
What am I to choose?
Oh, will it be a shriven soul,
Or little buckled shoes?
Shall I wish a wedding-ring,
Bright and thin and round,
Or plead you send me covering-
A newly spaded mound?
Gentle beam, shall I implore
Gold, or sailing-ships,
Or beg I hate forevermore
A pair of lying lips?
Swing you low or high away,
Burn you hot or dim;
My only wish I dare not say-
Lest you should grant me him.
^^^ Dorothy Parker
"Begin with the end in mind''
"... нет тюрьмы, страшнее чем в голове..."
Котёнок... просто маленькая кошка
Холодный зимний день, а на ладошках
Свернулся маленький комочек…
Котёнок… просто маленькая кошка…
Любимая и ласковая очень.
В руках надёжных, сонно щуря глазки,
Мурлыкала тому, кого любила,
Кому доверилась, кто подарил ей ласку,
С кем одиночество и боль обид забыла.
И Он любил её как никого на свете,
Такую тёплую, пушистую, родную.
Он знал, что за неё теперь в ответе…
Он приручил её… Он полюбил такую.
И выходя на улицу, котёнок
Безумно радовался белым хлопьям снега.
Он знал, что тёплые ладони
Всегда спасут от холода и ветра.
И если станет вдруг тоскливо, одиноко,
То нужно лишь позвать Его, мяукнув…
Котёнок знал, что не посмотрят строго
Его глаза на преданного друга.
И вот однажды в зимний день, всё как обычно,
Котёнок ждал Его в пустой квартире,
И час за часом отмерял привычно,
И как обычно думал «не забыл ли?»
Шаги… их не узнать довольно сложно,
Но что-то в них не так… не то во взгляде…
И глянув на неё, Он осторожно
С ладошек отпустил… котёнка… рядом…
Что ж, новая забава… лучше прежней…
Он предал… Он забыл… нашел другую…
Он смел убить её надежду,
Прогнать её… любимую, родную…
И маленький котёнок в зимний холод
Бежал по снегу что есть силы.
И звал его к себе вечерний город
Забыть о том, что и его забыли.
А белый снег, когда-то мягкий и пушистый,
Предательски кололся, обжигая лапки.
И знал котёнок, что уже ни в чём нет смысла,
Что никогда не будет всё в порядке.
И выбившись из сил, роняя слёзы,
Упал в холодные объятья белой вьюги,
Не чувствуя смертельного мороза…
Все мысли были о любимом друге.
Закрыв глаза, Он оказался очень близко,
И стало так тепло, как раньше на ладошке…
Теперь он с тем, о ком все его мысли…
Уснул котёнок… просто маленькая кошка…
(ц.)
Я не ревнивая, но хату спалю
ни жалости , нет ..даже сожаленья..
котята далеко совсем не кошки..
не золотых когтей ....,что осторожно..
прочерчивают рельсами дорожки...
раскинувшись на пуфике свободна..
хозяина такие не имеют...
не смотрят в рот наивно ..веря...
паштетика слизать довольна...
по вечерам что разве пуфик..
сцарапнет котик , не хозяин...
котята далеко не кошки...
последним не фик не приказан..
Не тратьте жизнь свою
Не тратьте жизнь свою на тех, кто вас не ценит,
На тех, кто вас не любит и не ждёт,
На тех, кто без сомнений вам изменит,
Кто вдруг пойдёт на "новый поворот".
Не тратьте слёз своих на тех, кто их не видит,
На тех, кому вы просто не нужны,
На тех, кто, извинившись, вновь обидит,
Кто видит жизнь с обратной стороны.
Не тратьте сил своих на тех, кто вам не нужен,
На пыль в глаза и благородный понт,
На тех, кто дикой ревностью простужен,
На тех, кто без ума в себя влюблён.
Не тратьте слов своих на тех, кто их не слышит,
На мелочь, не достойную обид,
На тех, кто рядом с вами ровно дышит,
Чьё сердце вашей болью не болит.
Не тратьте жизнь свою, она не бесконечна,
Цените каждый вдох, момент и час,
Ведь в этом мире, пусть не безупречном,
Есть тот, кто молит небо лишь о вас!
На что мы тратим жизнь?
На что мы тратим жизнь?
На мелочные ссоры,
На глупые слова, пустые разговоры,
На суету обид, на злобу - вновь и вновь.
На что мы тратим жизнь...
А надо б на любовь...
Сжигаем жизнь дотла всё на пустое что-то -
На нудные дела, ненужные заботы...
В угоду обществу придумываем маски...
На что мы тратим жизнь!
А надо бы на ласки...
Мы распыляем жизнь на сумрачную скуку,
На "имидж" и "престиж", ненужную науку,
На ложь и хвастовство, на дармовую службу.
На что мы тратим жизнь?...
А нужно бы на дружбу...
Куда-то всё спешим, чего-то добываем.
Чего-то ищем все - а более теряем;
Всё копим - золото, тряпьё и серебро...
На что мы тратим жизнь!
А надо б на добро...
Волнуемся, кричим, по пустякам страдаем;
С серьёзностью смешной вещички выбираем.
Но сколько не гадай - всё выберешь не ту.
На что мы тратим жизнь...
А надо б на мечту...
Боимся радости, боимся верить в сказки,
Боимся и мечты, и нежности, и ласки;
Боимся полюбить, чтоб после не тужить...
На что мы тратим жизнь?!
А надо просто жить!
(c)
Цинична, эротична, cтервозна и практична. Худею... сладкое не предлагать...в гости не звать, чаем не поить, через клетку не кормить... Women and cats will do as they please, and men and dogs should relax and get used to the idea(c)
БРУКЛИНСКИЙ МОСТ
Издай, Кули́дж,
радостный клич!
На хорошее
и мне не жалко слов.
От похвал
красней,
как флага нашего мате́рийка,
хоть вы
и разъюнайтед стетс
оф
Америка.
Как в церковь
идёт
помешавшийся верующий,
как в скит
удаляется,
строг и прост, —
так я
в вечерней
сереющей мерещи
вхожу,
смиренный, на Бру́клинский мост.
Как в город
в сломанный
прёт победитель
на пушках — жерлом
жирафу под рост —
так, пьяный славой,
так жить в аппетите,
влезаю,
гордый,
на Бруклинский мост.
Как глупый художник
в мадонну музея
вонзает глаз свой,
влюблён и остр,
так я,
с поднебесья,
в звёзды усеян,
смотрю
на Нью-Йорк
сквозь Бруклинский мост.
Нью-Йорк
до вечера тяжек
и душен,
забыл,
что тяжко ему
и высо́ко,
и только одни
домовьи души
встают
в прозрачном свечении о́кон.
Здесь
еле зудит
элевейтеров зуд.
И только
по этому
тихому зуду
поймёшь —
поезда́
с дребезжаньем ползут,
как будто
в буфет убирают посуду.
Когда ж,
казалось, с-под речки на́чатой
развозит
с фабрики
сахар лавочник, —
то
под мостом проходящие мачты
размером
не больше размеров булавочных.
Я горд
вот этой
стальною милей,
живьём в ней
мои видения встали —
борьба
за конструкции
вместо стилей,
расчёт суровый
гаек
и стали.
Если
придёт
окончание света —
планету
хаос
разделает в лоск,
и только
один останется
этот
над пылью гибели вздыбленный мост,
то,
как из косточек,
тоньше иголок,
тучнеют
в музеях стоя́щие
ящеры,
так
с этим мостом
столетий геолог
сумел
воссоздать бы
дни настоящие.
Он скажет:
— Вот эта
стальная лапа
соединяла
моря и прерии,
отсюда
Европа
рвалась на Запад,
пустив
по ветру
индейские перья.
Напомнит
машину
ребро вот это —
сообразите,
хватит рук ли,
чтоб, став
стальной ногой
на Манге́тен,
к себе
за губу
притягивать Бру́клин?
По проводам
электрической пряди —
я знаю —
эпоха
после пара —
здесь
люди
уже
орали по радио,
здесь
люди
уже
взлетали по аэро.
Здесь
жизнь
была
одним — беззаботная,
другим —
голодный
протяжный вой.
Отсюда
безработные
в Гудзон
кидались
вниз головой.
И дальше
картина моя
без загвоздки
по струнам — канатам,
аж звёздам к ногам.
Я вижу —
здесь
стоял Маяковский,
стоял
и стихи слагал по слогам. —
Смотрю,
как в поезд глядит эскимос,
впиваюсь,
как в ухо впивается клещ.
Бру́клинский мост —
да…
Это вещь!
1925
Вам же сказали: приходите завтра!
А Вы всё время сегодня приходите.
Бродвей
Асфальт - стекло. Иду и звеню.
Леса и травинки - сбриты.
На север с юга идут авеню,
на запад с востока - стриты.
А между - (куда их строитель завез!)-
дома невозможной длины.
Одни дома длиною до звезд,
другие - длиной до луны.
Янки подошвами шлепать ленив:
простой и курьерский лифт.
В 7 часов человечий прилив,
в 17 часов - отлив.
Скрежещет механика, звон и гам,
а люди немые в звоне.
И лишь замедляют жевать чуингам,
чтоб бросить: "Мек моней?"
Мамаша грудь ребенку дала.
Ребенок с каплями из носу,
сосет как будто не грудь, а доллар -
занят серьезным бизнесом.
Работа окончена. Тело обвей
в сплошной электрический ветер.
Хочешь под землю - бери собвей,
на небо - бери элевейтер.
Вагоны едут и дымам под рост,
и в пятках домовьих трутся,
и вынесут хвост на Бруклинский мост,
и спрячут в норы под Гудзон.
Тебя ослепило, ты осовел.
Но, как барабанная дробь,
из тьмы по темени: "Кофе Максвел
гуд ту ди ласт дроп".
А лампы как станут ночь копать.
ну, я доложу вам - пламечко!
Налево посмотришь - мамочка мать!
Направо - мать моя мамочка!
Есть что поглядеть московской братве.
И за день в конец не дойдут.
Это Нью-Йорк. Это Бродвей.
Гау ду ю ду!
Я в восторге от Нью-Йорка города.
Но кепчонку не сдерну с виска.
У советских собственная гордость:
на буржуев смотрим свысока.
Вам же сказали: приходите завтра!
А Вы всё время сегодня приходите.
Ты будешь на моем плече
Спать, улыбаясь невесомо,
Толкаться, прижимаясь сонно,
Забыв, как ты была ничьей.
Ты спишь, а я люблю тебя -
Такое важное занятье -
Поглажу тонкое запястье,
Луною сны посеребря...
Вот этот мир - любви и снов
Важней всех мировых событий,
Всех новостей и всех открытий,
Учений мудрых и основ.
Ты спишь,
А я тебя люблю.
И говорю об этом тихо,
И в теплом поцелуе стихо-
творение свое ловлю.
(c)
мы годы мерили минутой
гоняли темень струйкой дыма
и бессмертные, как будто - не спешили
одиночеством томясь - писали письма
целовались по ночам, прожигали жизнь - смеялись
коротали вечера - с одиночеством смиряясь.
напивались до пьяна, забывались веселясь
утром ждали вечеров, ночью прогоняли утро
говорили много про любовь - ласкались,
дарили душу как цветы, но в сердце оставалось пусто
писали ночами стихи и опомнившись мы расставались..
вечно молоды и пьяны вечно -
порою поступали глупо
ко всему относились беспечно. все забавлялись
мы жили сегодняшним днем и немного завтрашним утром
хвастали: мы никогда не умрем - ошибались..
There are currently 2 users browsing this thread. (0 members and 2 guests)
|
|
Terms of Service | Privacy Policy |
|