
Originally Posted by
vitalysk
Это было в какие-то вообще незапамятные времена, в году, так, 91-вом. Мамаша одной моей знакомой, проживавшей со своими родителями, не постучав открыла дверь в ее спальню, в момент, когда я впервые сверху на ней. Она почему-то была уверена, что я прихожу к ее дочери третий раз за две недели чтобы дружить с ней. Входная дверь находилась прямо сзади кровати, так что первое, что имела радость лицезреть эта женщина, у которой, по словам ее дочери, никогда никого не было кроме мужа, это то мое самое место, которое постоянно клянчит показать девок Минерал. Раздался громкий крик искреннего ужаса и не менее громкий хлопок двери. Девушка покраснела и заплакала. До этого я долго ее в этот день склонял к сексу - теперь она сидела на кровати обхватив скрещеными коленями подушку, помогавшую нам ранее, и ревя скулила: "Ну вот видишь, я-ж тебе говорииииила!". Мне честно говоря, было глубоко по-хуй, в ушах еще звенел дотошный вопль ее мамаши, и от комичности ситуации ржачка подкатывала к моему горлу, но я, с Дон-Кихотовским благородством, сдерживал себя и гладя девушку по-голове, пытался, как мог ее успокоить.
Ну как можно быть такой дурой, чтобы без стука заходить в одинадцать ночи к тепло принимающей меня 24 летней дочери?
Девушку довольно скоро выдали замуж за математика-ботаника, который был в два раза ее старше. Меня на свадьбу почему-то не пригласили, как будто бы я собирался явиться туда со столь напугавшей ее мамашу голой жопой, и я, на год, капитально надулся. Посже, помирившись со мной, приличная женушка попыталась подложить под меня в ресторане одну свою подругу, которая, оставив мужа с детьми в другом городе, приехала ее навестить. Я тогда только недавно сьехался с девушкой, был влюблен и верен, и прочитал жесткие натации этой подруге, которая кружась со мной, весь танец гладила меня по спине, явно ожидая, что я потвержу данные на счет меня рекомендации. Прошло еще несколько лет; я расстался со своей любовью, и на этот раз, моя бывшая подруга, уже отгулявшая свой медовый месяц, навестила меня на моей, вновь холостяцкой квартире. Стояла третия неделя октября 1998 года. Я и не подозревал, что это была последняя неделя моей нормальной, не сумасшедшей жизни.