Материал был посвящён страшной судьбе солдата Романа Рудакова, не вынесшего «тягот и лишений военной службы» и попавшего в реанимацию окружного госпиталя в Санкт-Петербурге. У мальчика начался тотальный венозный тромбоз, он перенес десять оперативных вмешательств, в ходе которых ему удали кишечник. Потом его отправили в Москву, в Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко в Москве, где Роман Рудаков и умер 13-го февраля. Вот так вот – мы писали о живом человеке, а он уже давно мёртвый. Жива только «армия» россиянской федерации, живы её 10 000 генералов, продолжающие убивать русских ребят. К несчастью для генералов, живы еще и письма солдата Рудакова сестре, строки из которых мы еще раз приводим. Для наглядности будем чередовать их с цитатами из воспоминаний Балиса Сруога – бывшего узника гитлеровского Шгутгофского концентрационного лагеря. Итак:
Балис Сруога, «Лес Богов»: Блоковые и шрейбер выбирались из среды арестантов. Облеченные большими полномочиями, они с рядовыми узниками могли делать, что хотели. Могли отобрать у них какие угодно вещи, присвоить большую часть посылки, иногда и всю; могли послать арестанта на самую грязную самую тяжелую работу, могли назначить на дежурство, могли, разумеется, и покровительствовать, избавлять от тяжелых, неприятных обязанностей.
Роман Рудаков. Из писем к сестре: …у нас новый замкомвзвод, так если придет перевод или посылка, так ему надо выделять, он мне и так говорил, когда я ходил получать перевод, чтобы я ему за 165 рублей карточку на телефон купил со своего перевода…
Балис Сруога, «Лес Богов»: Ах где бы добыть хоть ломтик хлеба, пьяняще пахнущий рожью и печью! И еще крохотную луковичку, разрезанную вдоль и поперек? Хорошо бы с прозрачной тонкой кожурой? А если добыть еще в придачу щепотку соли!
Роман Рудаков. Из писем к сестре: …хочется блинов или какой-нибудь выпечки, даже не могу, да тут хотя бы батона или хлеба кусочек съесть и то радуешься
Балис Сруога, «Лес Богов»: Однажды во время перерыва я нашел во дворе окурок, но какой окурок -почти половина сигареты! Мы тотчас с соседом закурили благословенную находку. Стоим, тянем дым из кулака. По очереди….
Роман Рудаков. Из писем к сестре: тут в комнате мусор подбирал и в мусоре печенинку нашел, подобрал, очистил и съел, вот так и живем…
Балис Сруога, «Лес Богов»: Опухают бедра и икры, ноги покрываются краснотой. Краснота переходит в синеватость... Самая пустячная ранка гноится целыми неделями и месяцами. Ничего не попишешь: голод не обладает целебными свойствами. Истощенный человек заживо гниет.
Роман Рудаков. Из писем к сестре: Тут две недели я лежал в госпитале с опухшей ногой, а потом анализы крови были плохими… …Сам есть хочу потому, что кормят нас мало и еда плохая…
Балис Сруога, «Лес Богов»: Циммерман схватит, бывало, такого несчастного за грудки, подтащит к забору и - бац головой об стенку. Упражнение "головой об стенку" Циммерман выполнял с великолепным блеском и слыл несравненным, патентованным специалистом… Самым страшным наказанием для нас было пение во время проверки, к которому Циммерман питал особую любовь.
Роман Рудаков. Из писем к сестре: Уже здесь в "учебке" труднее всего, при неправильной "стойке смирно", бьют по ногам. Мучают приседаниями и упорами лежа… бьют по голове…
Балис Сруога, «Лес Богов»: Узники-ветераны прекрасно знали, что плоды работы в лагере не играют никакой роли. Важно - двигаться, уставать, надрываться, чтобы как можно скорее протянуть ноги. Особенно важно двигаться на виду у всякого начальства.
Роман Рудаков. Из писем к сестре: Тут на днях мы до обеда таскали майору мебель на 8 этаж, а после обеда разгрузили в 6 человек 44 шкафа больших на второй этаж, но у нас так почти каждый день.
Балис Сруога, «Лес Богов»: На исходе рабочего дня возвращаешься в барак.
Роман Рудаков. Из писем к сестре: …Не спал двое суток, нас выгоняют ночью тут работать…
Балис Сруога, «Лес Богов»: У новичка, попавшего в Штутгоф деньги немедленно забирали и отдавали на хранение в "банк" - канцелярию Гапке. Заключенным строго запрещалось держать деньги при себе в какой бы то ни было валюте. Из средств, замороженных у Гапке, узник каждые четыре-пять недель мог получить по 15 марок
Роман Рудаков. Из писем к сестре: Деньги 400 рублей еще в поезде вытрясли и еду, так что сутки был голодный……деньги я еще не получал на почте, потому, что никак не попасть, если сержанта попросить, то деньги все отберут, а офицеры не хотят, хотя и с офицерами отбирают деньги…
Балис Сруога, «Лес Богов»: Наказания были такими же скучными как и преступления. Оставляли на три дня без обеда, на шесть, на девять...
Роман Рудаков. Из писем к сестре: Работаем по двое суток без отдыха и питания…
Балис Сруога, «Лес Богов»: Проработав в таких условиях неделю, я однажды все-таки повысил утреннюю температуру до 39,6 и обрел права больного.
Роман Рудаков. Из писем к сестре: постоянно ощущаю слабость, болит живот… рассказываю командиру о плохом своем самочувствии, но он мне не верит…
Балис Сруога, «Лес Богов»: За избиение и убийство заключенных блоковые не несли ответственности: одним врагом Третьей империи становилось меньше и все. Обжаловать действия блокового и шрейбера мог только последний дурак. По неписаной конституции Штутгофа виновным всегда оставался тот кто жалуется, следовательно - потерпевший.
Командующий войсками Ленинградского Военного Округа генерал Игорь Пузанов: Заболевание рядового Романа Рудакова, могло быть спровоцировано стаканом кока-колы или насморком