Re: Образ Америки в искусстве.
чтоб улеглись страсти..."Образ форума в современной литеретури"....
"Ты спрашиваешь, как здесь дела. Если коротко, надежда на то, что обступившее со
всех сторон коричневое море состоит из шоколада, тает даже у самых закаленных
оптимистов. Причем, как остроумно замечает реклама, тает не в руках, а во рту.
В Москве строят небоскребы, съедают тонны суши и вчиняют миллиардные иски. Но
этот бум имеет мало отношения к экономике. Просто сюда со всей России стекаются
деньги и немного увлажняют здешнюю жизнь перед уходом в офшорное
гиперпространство. Помнится, ты говорила, что основное противоречие современной
эпохи – противоречие между деньгами и кровью. В Москве его остроту удается
сгладить за счет того, что кровь пока еще льется далеко, а деньги всегда у
кого-то другого. Но все это до поры до времени.Здешняя жизнь настолько самобытна и неповторима, что нужен провидец вроде
Освальда Шпенглера, чтобы верно ухватить ее суть. С точки зрения Шпенглера, в
основе любой культуры лежит некий таинственный принцип, проявляющийся во
множестве не связанных между собой феноменов. Например, есть глубокое
внутреннее родство между круглой формой монеты и стеной, окружавшей античный
город, и так далее. Я думаю, займись Шпенглер современной Россией, его в первую
очередь заинтересовал бы тот же вопрос, что и тебя – о местной элите.
Она действительно уникальна. Тебя дезориентировали: еще ни у кого не стало
больше денег от того, что они „покрутились“ вокруг этой публики. Денег от такой
процедуры может стать только меньше, иначе элита не была бы элитой. В древние
времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути
вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только
за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком
подъеме шлагбаумов друг перед другом.
Элита здесь делится на две ветви, которые называют „хуй сосаети“ (искаженное
„high society“)[11 - Высшее общество.] и „аппарат“ (искаженное „upper rat“)[12
- Верхняя крыса.]. „Хуй сосаети“ – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед
властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь
неотделим от воровства. А „аппарат“ – это власть, которая кормится откатом,
получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что
вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это
завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя
ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную
крысу, поглощенную жадным самообслуживанием. Неужели ты захочешь крутиться
вокруг этого чавкающего уробороса? Так называется алхимический символ –
кусающая себя за хвост змея, – но в нашем случае здесь проглядывают скорее
урологические коннотации.
Реформы, про которые ты слышала, вовсе не что-то новое. Они идут здесь
постоянно, сколько я себя помню. Их суть сводится к тому, чтобы из всех
возможных вариантов будущего с большим опозданием выбрать самый пошлый. Каждый
раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниет с головы, затем реформаторы
съедают здоровое тело, а гнилая голова плывет дальше. Поэтому все, что было
гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а все, что было здорового пять лет
назад, уже сожрано. Здешний „upper rat“ мог бы рисовать на своих знаменах не
медведя, а эту рыбью голову. Хотя медведь – тоже остроумный выбор: это
международный символ экономической стагнации, к тому же есть выражение „брать
на лапу“. У эскимосов насчитывают тридцать слов для описания разных видов
снега, а в современном русском – примерно столько же идиом для обозначения дачи
взятки должностному лицу.
Но русские все равно любят свою страну, а их писатели и поэты традиционно
сравнивают этот порядок с гирей на ноге волшебного исполина – иначе, мол,
помчался бы слишком быстро… Ох, не знаю. Уже давно не видно никакого исполина,
а только нефтяная труба и висящая на ней крыса, делающая себе мистический
автокефальный уроборос. Иногда мне кажется, что единственная цель русского
существования – тащить ее по заснеженной пустыне, пытаясь найти в этом
геополитический смысл и вдохновить им малые народы.
Если разобрать еще два связанных между собой аспекта местной культуры – строго
табуированную лексику, на которой происходит повседневное общение между людьми,
и законы, по которым общепринятый уклад жизни является уголовным преступлением
(что накладывает на лица всех жителей несмываемую печать греха), – получится
краткое описание гештальта, к которому ты собираешься в гости. Вообще этот
список можно продолжать бесконечно: в него попадут сейфовые двери квартир,
метафизические блокбастеры, в которых добро дает кормиться злу за то, что зло
дает кормиться добру, и так далее. Но хватит об этом.
Лучше поделюсь профессиональными наблюдениями о перспективах здешней карьерной
девушки („карьерная“ от слова „карьера“, а не „карьер“). Есть одна тюремная
игра, которую интеллигенты называют „Робинзон“, а интеллектуалы – „Ultima
Thule“. Заключается она в следующем: мужчина садится в бадью с водой таким
образом, что над поверхностью оказывается только головка его пениса. Затем он
вынимает из спичечного коробка заранее заготовленную муху с оторванными
крылышками и выпускает ее на этот маленький островок. Наблюдение за бесцельными
блужданиями несчастного насекомого по крайней плоти (отсюда название игры) и
составляет суть этого мрачного северного развлечения. Это медитация над
безысходностью существования, одиночеством и смертью. Катарсис здесь
достигается за счет стимуляции головки члена, которую производит муха, быстро
перебирая своими лапками. Существует разновидность этой игры, которую
интеллигенты называют „Атлантида“, а интеллектуалы – „Китеж духа“. Но
подробности здесь настолько мрачны, что я не стану портить тебе сон, приводя их."
Originally Posted by Sixteen
