А почему? :(

[Анфиса_Скукотищева]

идем прогуляемся с мЭлким
пока солнышко
покеда! :white:
:lip:

Лена, счастливой вам прогулки! :10: :leader:

[Анфиса_Скукотищева]

[Анфиса_Скукотищева]

:grum: ой, вспомнила, что нашз наменитый астролух Глоба заповедовал всем на этой неделе, прямо с понедельника, занять стойкую позицию и бороться за правое дело :grum:
ВОт ОлегРэд и стоит, за правое дело - не идёт налево, в другие темы бороццо :grum::grum:

[EmPrEsS]

:grum: ой, вспомнила, что нашз наменитый астролух Глоба заповедовал всем на этой неделе, прямо с понедельника, занять стойкую позицию и бороться за правое дело :grum:
ВОт ОлегРэд и стоит, за правое дело - не идёт налево, в другие темы бороццо :grum::grum:

Нет - в других темах он дико радуется, когда кто-то делает очередной плевок в сторону "России". Мол, вот - говорит - достойная тема для обсуждения... (п.с. или он в этой теме это озвучил, но у него есть своя ЛИЧНАЯ тема - про Тамбов... - где он раскрыл собственную душу так, что... распоясался по самое некуда уже - наружу вышел уже... за пределы так сказать узкой дискуссии, замахнулся так сказать на всеобщее зло... :grum: )

[Анфиса_Скукотищева]

Нет - в других темах он дико радуется, когда кто-то делает очередной плевок в сторону "России". Мол, вот - говорит - достойная тема для обсуждения... (п.с. или он в этой теме это озвучил, но у него есть своя ЛИЧНАЯ тема - про Тамбов... - где он раскрыл собственную душу так, что... распоясался по самое некуда уже - наружу вышел уже... за пределы так сказать узкой дискуссии, замахнулся так сказать на всеобщее зло... :grum: )

:grum: ну конечно на всиопщее зло - куда ж ему ещё замахнуться?
(шепотом) так я и знала, что он харрипоттир! :grum:

конечно, не царское это дело - по мелочам размениваться, на какие-то там мелкие злишки :grum:

нет, здесь он вроде ничего про россию не говорил

я этой его темы не читала

[EmPrEsS]

:grum: ну конечно на всиопщее зло - куда ж ему ещё замахнуться?
(шепотом) так я и знала, что он харрипоттир! :grum:

конечно, не царское это дело - по мелочам размениваться, на какие-то там мелкие злишки :grum:

нет, здесь он вроде ничего про россию не говорил

я этой его темы не читала

Всё равно - Эдика ему на затмить... Не на том "коньке" сидит... :grum:

[Анфиса_Скукотищева]

Всё равно - Эдика ему на затмить... Не на том "коньке" сидит... :grum:

:grum:
я Эдика давно читала, немного - просто мало по темам в последнее время хожу :(
то не успеваю, то как-то уставшее - разно что :(

Эдик хороший

сейчас ходила на минут 10 в Олегову ту тему и сразу почти увидела, - потому что с конца темы зашла, - что он там меня помянул :grum:

[EmPrEsS]

:grum:
я Эдика давно читала, немного - просто мало по темам в последнее время хожу :(
то не успеваю, то как-то уставшее - разно что :(

Эдик хороший

сейчас ходила на минут 10 в Олегову ту тему и сразу почти увидела, - потому что с конца темы зашла, - что он там меня помянул :grum:

Эдик со своим любовным приключением последнюю неделю (п.с. точнее две недели уже) - редко в какой теме не упоминался.

[Анфиса_Скукотищева]

Эдик со своим любовным приключением последнюю неделю (п.с. точнее две недели уже) - редко в какой теме не упоминался.

а я всё пропустило :18:

[Анфиса_Скукотищева]

а это вот снова мой любимый Хармс
тоже смишно просто - и про харрипоттиров како и масштабных личностей :grum:
:9: нет, не камешек в огород ОлегРэда :grum: или кого-то

ВОСПОМИНАНИЯ ОДНОГО МУДРОГО СТАРИКА

Я был очень мудрым стариком.
Теперь я уже не то, считайте даже, что меня нет. Но было время, когда любой из вас пришел бы ко мне, и какая бы тяжесть ни томила его душу, какие бы грехи ни терзали его мысли, я бы обнял его и сказал: "Сын мой, утешься, ибо никакая тяжесть души твоей не томит и никаких грехов не вижу я в теле твоем", и он убежал бы от меня счастливый и радостный.
Я был велик и силен. Люди, встречая меня на улице, шарахались в сторону, и я проходил сквозь толпу, как утюг.
Мне часто целовали ноги, но я не протестовал, я знал, что достоин этого. Зачем лишать людей радости почтить меня? Я даже сам, будучи чрезвычайно гибким в теле, попробовал поцеловать себе свою собственную ногу. Я сел на скамейку, взял в руки свою правую ногу и подтянул ее к лицу. Мне удалось поцеловать большой палец на ноге. Я был счастлив. Я понял счастье других людей.
Все преклонялись передо мной! И не люди, даже звери, даже разные букашки ползали передо мной и виляли своими хвостами. А кошки! Те просто души во мне не чаяли и, каким-то образом сцепившись лапами друг с другом, бежали передо мной, когда я шел по лестнице.
В то время я был действительно очень мудр и все понимал. Не было такой вещи, перед которой я встал бы в тупик. Одна минута напряжения моего чудовищного ума -- и самый сложный вопрос разрешался наипростейшим образом. Меня даже водили в Институт мозга и показывали ученым профессорам. Те электричеством измерили мой ум и просто опупели. "Мы никогда ничего подобного не видали",-- сказали они.
Я был женат, но редко видел свою жену. Она боялась меня: колосальность моего ума подавляла ее. Она не жила, а трепетала, и если я смотрел на нее, она начинала икать. Мы долго жили с ней вместе, но потом она, кажется, куда-то исчезла: точно не помню.
Память -- это вообще явление странное. Как трудно бывает что-нибудь запомнить и как легко забыть! А то и так бывает: запомнишь одно, а вспомнишь совсем другое. Или: запомнишь что-нибудь с трудом, но очень крепко, и потом ничего вспомнить не сможешь. Так тоже бывает. Я бы всем советовал поработать над своей памятью.
Я был всегда справедлив и зря никого не бил, потому что, когда кого-нибудь бьешь, то всегда жалеешь, и тут можно переборщить. Детей, например, никогда не надо бить ножом или вообще чем-нибудь железным. А женщин, наоборот: никогда не следует бить ногой. Животные, те, говорят, выносливее. Но я производил в этом направлении опыты и знаю, что это не всегда так.
Благодаря своей гибкости я мог делать то, чего никто не мог сделать. Так, например, мне удалось однажды достать рукой из очень извилистой фановой трубы заскочившую туда серьгу моего брата. Я мог, например, спрятаться в сравнительно небольшую корзинку и закрыть за собой крышку.
Да, конечно, я был феноменален!
Мой брат был полная моя противоположность: во-первых, он был выше ростом, а во-вторых,-- глупее. Мы с ним никогда не дружили. Хотя, впрочем, дружили, и даже очень. Я тут что-то напутал: мы именно с ним не дружили и всегда были в ссоре. А поссорились мы с ним так. Я стоял: там выдавали сахар, и я стоял в очереди и старался не слушать, что говорят кругом. У меня немножечко болел зуб, и настроение было неважное. На улице было очень холодно, потому что все стояли в ватных шубах и все-таки мерзли. Я тоже стоял в ватной шубе, но сам не очень мерз, а мерзли мои руки, потому что то и дело приходилось вынимать их из кармана и поправлять чемодан, который я держал, зажав ногами, чтобы он не пропал. Вдруг меня ударил кто-то по спине. Я пришел в неописуемое негодование и с быстротой молнии стал обдумывать, как наказать обидчика. В это время меня ударили по спине вторично. Я весь насторожился, но решил голову назад не поворачивать и сделать вид, будто я ничего не заметил. Я только на всякий случай взял чемодан в руку. Прошло минут семь, и меня в третий раз ударили по спине. Тут я повернулся и увидел перед собой высокого пожилого человека в довольно поношенной, но все же хорошей ватной шубе.
-- Что вам от меня нужно? -- спросил я его строгим и даже слегка металлическим голосом.
-- А ты чего не оборачиваешься, когда тебя окликают? -- сказал он.
Я задумался над смыслом его слов, когда он опять открыл рот и сказал:
-- Да ты что? Не узнаешь, что ли, меня? Ведь я твой брат.
Я опять задумался над его словами, а он снова открыл рот и сказал:
-- Послушай-ка, брат. У меня не хватает на сахар четырех рублей, а из очереди уходить обидно. Одолжи-ка мне пятерку, и мы с тобой потом рассчитаемся.
Я стал раздумывать о том, почему брату не хватает четырех рублей, но он схватил меня за рукав и сказал:
-- Ну так как же: одолжишь ты своему брату немного денег? -- И с этими словами он сам растегнул мне мою ватную шубу, залез ко мне во внутренний карман и достал мой кошелек.
-- Вот,-- сказал он,-- я, брат, возьму у тебя взаймы некоторую сумму, а кошелек, вот смотри, я кладу тебе обратно в пальто.-- И он сунул кошелек в наружный карман моей шубы.
Я был, конечно, удивлен, так неожиданно встретив своего брата.
Некоторое время я помолчал, а потом спросил его:
-- А где же ты был до сих пор?
-- Там,-- отвечал мне брат и показал куда-то рукой.
Я задумался: где это "там", но брат подтолкнул меня в бок и сказал:
-- Смотри: в магазин начали пускать.
До дверей магазина мы шли вместе, но в магазине я оказался один, без брата. Я на минуту выскочил из очереди и выглянул через дверь на улицу. Но брата нигде не было.
Когда я хотел опять занять в очереди свое место, меня туда не пустили и даже постепенно вытолкали на улицу. Я сдерживая гнев на плохие порядки, отправился домой. Дома я обнаружил, что мой брат изъял из моего кошелька все деньги. Тут я страшно рассердился на брата, и с тех пор мы с ним никогда больше не мирились.
Я жил один и пускал к себе только тех, кто приходил ко мне за советом. Но таких было много, и выходило так, что я ни днем, ни ночью не знал покоя. Иногда я уставал до такой степени, что ложился на пол и отдыхал. Я лежал на полу до тех пор, пока мне не делалось холодно, тогда я вскакивал и начинал бегать по комнате, чтобы согреться. Потом я опять садился на скамейку и давал советы всем нуждающимся.
Они входили ко мне друг за другом, иногда даже не открывая дверей. Мне было весело смотреть на их мучительные лица. Я говорил с ними, а сам едва сдерживал смех.
Один раз я не выдержал и рассмеялся. Они с ужасом кинулись бежать, кто в дверь, кто в окно, а кто и прямо сквозь стену.
Оставшись один, я встал во весь свой могучий рост, открыл рот и сказал:
-- Принтимпрам.
Но тут во мне что-то хрустнуло, и с тех пор, можете считать, что меня больше нет.