справочник
05-17-2009, 06:43 PM
Пятый пункт. Пятый пункт любого документа, касающегося личности отдельно взятого гражданина великого Советского Союза. (http://berkovich-zametki.com/Nomer12/Nagi1.htm)
Любая анкета, формуляр библиотеки, медицинская карточка в поликлинике, множество других важных и совершенно второстепенных документов, не говоря о паспорте, без которого советский человек чувствовал себя абсолютно незащищённым, в числе первых содержали следующие пункты:
Фамилия
Имя и отчество
Дата рождения
Место рождения
Национальность
...
Мои родители, убеждённые коммунисты, воспитывали меня в духе интернационализма. До семи лет я знал, что я – советский мальчик, гражданин самой справедливой страны в мире, где все равны. Понятие „равенство“ в моём сознании относилось не только к материальному достатку, что мы почитали главным достижением („В нашей стране нет богатых и бедных – у нас все равны!“), но и к равенству людей вообще, что исключало их разделение по любым другим признакам.
В конце 1937 года наша семья снимала комнату в Москве на Таганке у вполне доброжелательных людей, предоставивших в то непростое время такую возможность людям, вернувшимся из-за рубежа.
Однажды, когда я был дома один, наша хозяйка, встретив меня в коридоре, негромко спросила:
– Скажи, Эрик, а кто ты?
К такому вопросу я привык. В Японии. В Токио отец заведовал корпунктом ТАСС, там наша семья прожила семь лет, там прошло моё детство. Но здесь в Москве... И я, как всегда, гордо ответил:
– Я – советский мальчик, – и добавил, – вы же знаете!
– Да это я знаю, – ответила хозяйка, – но советские мальчики бывают разные – русские, украинцы, евреи, грузины...
Любая анкета, формуляр библиотеки, медицинская карточка в поликлинике, множество других важных и совершенно второстепенных документов, не говоря о паспорте, без которого советский человек чувствовал себя абсолютно незащищённым, в числе первых содержали следующие пункты:
Фамилия
Имя и отчество
Дата рождения
Место рождения
Национальность
...
Мои родители, убеждённые коммунисты, воспитывали меня в духе интернационализма. До семи лет я знал, что я – советский мальчик, гражданин самой справедливой страны в мире, где все равны. Понятие „равенство“ в моём сознании относилось не только к материальному достатку, что мы почитали главным достижением („В нашей стране нет богатых и бедных – у нас все равны!“), но и к равенству людей вообще, что исключало их разделение по любым другим признакам.
В конце 1937 года наша семья снимала комнату в Москве на Таганке у вполне доброжелательных людей, предоставивших в то непростое время такую возможность людям, вернувшимся из-за рубежа.
Однажды, когда я был дома один, наша хозяйка, встретив меня в коридоре, негромко спросила:
– Скажи, Эрик, а кто ты?
К такому вопросу я привык. В Японии. В Токио отец заведовал корпунктом ТАСС, там наша семья прожила семь лет, там прошло моё детство. Но здесь в Москве... И я, как всегда, гордо ответил:
– Я – советский мальчик, – и добавил, – вы же знаете!
– Да это я знаю, – ответила хозяйка, – но советские мальчики бывают разные – русские, украинцы, евреи, грузины...