Поэзия настроения..

[Vitta]

Мы ссорились дождливым днем,
Мрачнели наши лица:
"Нет, мы друг друга не поймем!
Нет, нам не сговориться!"
И, подавляя стук сердец,
С тобой клялись мы оба,
Что это наконец конец,
Что мы враги до гроба.
Под дождь, летящий с высоты,
Не оглянуться силясь,
Направо я, налево ты
Ушли и не простились.
Пошел, руки тебе не дав,
Я к дому своему...
Неважно, прав или не прав, -
Конец, конец всему!..
Вошел я с этим словом в дом
И запер дверь на ключ,
Дождь барабанил за окном,
Темнели крылья туч.
Вдруг вспомнил я, что ты идешь
С открытой головою,
Что ты, конечно, без калош,
Что нет плаща с тобою!
И, плащ схватив, я в тот же миг
Под дождевые всхлипы
Сквозь дождь помчался напрямик
Спасать тебя от гриппа.
Р.Гамзатов

[Vitta]

Одно из моих любимых:

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нами пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя

С.Гудзенко

[Vitta]

Когда ты выболишь из меня - до последней капли,
и память перестанет ловить на противоходе,
со стаканчиком какой-то экзотики - типа граппы -
я усядусь к окну - наблюдать перемены в погоде.
И будет почти уже белый июньский вечер,
по кромке очерченный предгрозовым затишьем.
Удивленно подумаю, что время, кажется, лечит,
и ты, несомненно, покажешься далеким и лишним.
И я раскурю сигаретку, и выпущу дым неспешно,
и улыбнусь так, как ты улыбался - в прошлом,
и, постигнув нездешний кайф вездесущей насмешки,
прощу, наконец, тебя... и себя, заодно уж, - тоже.
Припорошив окрестности теплым шелковым пеплом,
развеется черный дым над битвою при Цусиме.
И все, что с тобою связано, останется - светлым.
И легкость бытия внезапно окажется - выносимой...

Stray Cat

[Sarochka]

Так в чем проблемы?

Так в чем проблемы? Мы заварим чай.
Накроем круглый стол переговоров.
Ну а друзья - как будто невзначай
Зайдут на огонёк. Задернем шторы.

И включим тихо, например, Битлов.
И вот уж - анекдот за анекдотом…
Так в чем проблемы? В комнате тепло.
Грозит прогноз морозною погодой…

Ну почему я так тебя люблю?
Не знаешь… Я - тем более. Послушай:
Ну да, Крис Ри. Конечно, "Caffe blue"…
Единственный партнер мой неуклюжий,

Позвольте вас на танец пригласить.
Так в чем проблемы? - надо просто жить.

(c)

[Sarochka]

думаешь я


думаешь я
не умею быть женщиной
грубой надменно
уверенно слабой
нежной
изысканно мёртвой
женьшеневой
вспыльчивой девочкой
знающей бабой

думаешь мне
на торговые площади
перед тобой
в окружение прочих
дурочек тонких
(осаженной лошади)
боязно
будто бы
прикус испорчен

выйти
ты думаешь я озабочена
белым дорожку
друг к дружке
застелим
ты не блеснёшь
аккуратностью зодчего
и не построишь
мне маленький терем

я бы смогла
что мне терем бревенчатый
всё для тебя
нет банальнее строчек
думаешь
стану
навеки невенчанной
в длинном ряду
матерей-одиночек

(c)

[Sarochka]

Сопливая осень

Сопливая осень с противным, холодным дождем.
Натужно чихает продрогший, простуженный город.
Давай мы все бросим, и смело с тобою уйдем
Туда, где тепло, где не капает нудно за ворот.

Не будем цепляться, как листья за мокрый асфальт,
С собою прихватим гитару, и выпить в дорогу.
Забудем со временем сырость и поднятый гвалт…
Ну что же, ты дрейфишь, встряхнись, ведь прошу я немного.

(c)

[Sarochka]

Смешно

Пыталась взойти по бегущему вниз эскалатору.
Людей насмешила. Смешно стало после самой.
Смешно, что ни разу себе не приснилась крылатою.
И даже во сне только падала вниз головой.

Я даже во сне только падала - может, поэтому
пыталась взойти наяву, но опять сорвалась
попытка из ряда не выпасть и рядом с поэтами
поверить, что служит и мне доходяга Пегас.

Когда перед носом смыкаются двери автобуса,
ловлю не Пегаса - сигналю обычным такси.
Смешно осознать, что сама не глобальнее глобуса,
который вращают вокруг его жесткой оси.

Смешно, что не Сеятель - с раннего детства рассеянна.
Теряю себя, и друзей, и ключи, и кашне.
Зато ухожу не отпетой, а только осмеянной.
Смешные слова. Не бывает, возможно, смешней.

(c)

[Rodent]

***
Была и я любима,
теперь тоскую дома,
течет прохожий мимо,
никем я не ебома.

***
Душа болит, свербит и мается,
и глухо в теле канителится,
если никто не покушается
на целомудрие владелицы.

***
Все нежней и сладостней мужчины,
женщины все тверже и железней;
скоро в мужиках не без причины
женские объявятся болезни.

И. Губерман

[Sinusold]

Люблю твои глаза. Они меня,
Забытого, жалеют непритворно.
Отвергнутого друга хороня,
Они, как траур, носят цвет свой черный.

Поверь, что солнца блеск не так идет
Лицу седого раннего востока,
И та звезда, что вечер к нам ведет, -
Небес прозрачных западное око -

Не так лучиста и не так светла,
Как этот взор, прекрасный и прощальный.
Ах, если б ты и сердце облекла
В такой же траур, мягкий и печальный, -

Я думал бы, что красота сама
Черна, как ночь, и ярче света - тьма

[Монашка]

ДУМИ МОЇ, ДУМИ МОЇ

Думи мої, думи мої,
Лихо менi з вами!
Нащо стали на паперi
Сумними рядами?..
Чом вас вiтер не розвiяв
В степу, як пилину?
Чом вас лихо не приспало,
Як свою дитину?..

Бо вас лихо на свiт на смiх породило,
Поливали сльози... чом не затопили,
Не винесли в море, не розмили в полi?.
Не питали б люде, що в мене болить,
Не питали б, за що проклинаю долю,
Чого нуджу свiтом? "Нiчого робить", -
Не сказали б на смiх...

Квiти мої, дiти!
Нащо ж вас кохав я, нащо доглядав?
Чи заплаче серце одно на всiм свiтi,
Як я з вами плакав?.. Може, i вгадав...
Може, найдеться дiвоче
Серце, карi очi,
Що заплачуть на сi думи, -
Я бiльше не хочу.
Одну сльозу з очей карих -
I пан над панами!
Думи мої, думи мої,
Лихо менi з вами!

За карiї оченята,
За чорнiї брови
Серце рвалося, смiялось,
Виливало мову,
Виливало, як умiло,
За темнiї ночi,
За вишневий сад зелений,
За ласки дiвочi...
За степи та за могили,
Що на Українi,
Серце млiло, не хотiло
Спiвать на чужинi...
Не хотiлось в снiгу, в лiсi,
Козацьку громаду
З булавами, з бунчугами
Збирать на пораду.
Нехай душi козацькiї
В Украйнi витають -
Там широко, там весело
Од краю до краю...
Як та воля, що минулась,
Днiпр широкий - море,
Степ i степ, ревуть пороги,
I могили - гори,-
Там родилась, гарцювала
Козацькая воля;
Там шляхтою, татарами
Засiдала поле,
Засiвала трупом поле,
Поки не остило...
Лягла спочить... А тим часом
Виросла могила,
А над нею орел чорний
Сторожем лiтає,
I про неї добрим людям
Кобзарi спiвають,
Все спiвають, як дiялось,
Слiпi небораки, -
Бо дотепнi... А я... а я
Тiлько вмiю плакать,
Тiлько сльози за Украйну...
А слова - немає...
А за лихо... Та цур йому!
Хто його не знає!
А надто той, що дивиться
На людей душою, -
Пекло йому на сiм свiтi,
А на тiм...

Журбою

Не накличу собi долi,
Коли так не маю.
Нехай злиднi живуть три днi
Я їх заховаю,
Заховаю змiю люту
Коло свого серця,
Щоб вороги не бачили,
Як лихо смiється...
Нехай думка, як той ворон,
Лiтає та кряче,
А серденько соловейком
Щебече та плаче
Нишком - люди не побачать,
То й не засмiються...
Не втирайте ж мої сльози,
Нехай собi ллються,
Чуже поле поливають
Щодня i щоночi,
Поки, поки... не засиплють
Чужим пiском очi...
Отаке-то... А що робить?
Журба не поможе.
Хто ж сиротi завидує -
Карай того, боже!

Думи мої, думи мої,
Квiти мої, дiти!
Виростав вас, доглядав вас,-
Де ж менi вас дiти?
В Україну iдiть, дiти!
В нашу Україну,
Попiдтинню, сиротами,

А я - тут загину.
Там найдете щире серце
I слово ласкаве,
Там найдете щиру правду,
А ще, може, й славу...

Привiтай же, моя ненько,
Моя Україно,

Моїх дiток нерозумних,
Як свою дитину.

Тарас Шевченко