Кризис в Афгане

[Adda]

таоист

Вижу что вы брат древнее, 樸

[OldFart]

Вижу что вы брат древнее, 樸

интересно, таотечинг в совке был запрещен?

[Adda]

интересно, таотечинг в совке был запрещен?

Вряд ли, тогда люди любили природу: отдых на даче, шашлыки...

[OldFart]

Вряд ли, тогда люди любили природу: отдых на даче, шашлыки...

турпоходы и отдых на спорт базах/лагерях, летом подработка пионеровожатым

[Chatsky]

Если честно, Аддочка, я даже не могу поддержать этот разговор. Я совсем перестал читать и смотреть политические новости. Даже не хочу ничего знать. Только фининсовые и фильмы для расслабухи. После выборов я не верю в какой-то хороший исход в этой стране. И все события последних 8 месяцев ещё больше меня убедили в этом. Так, живём как живётся. Есть где жить, есть что есть, есть где спать и спасибо демпартии за это! Да пошло оно всё ....

гааа, када йа еще предупреждал эту обезьяну (задолго до выборов), что нет смысла вникать во все эти мелочи типа "Байдет или Трамп" и шо все решено задолго до вашего "выбора". Так этот же старый хер вообще меня не слушал, думал шо у меня максимализм ищо не выветрился, бегал в перчатках от ковида и наморднике до урны голосования... боялся ковида, но все равно патриотично бегал идиотины кусок

[Whoever]

[XCNY]

Ну шо, сразу 50000 Афганцев попольнят ряды иммигрантов.
https://youtu.be/TiJxBspQo1g

[Adda]

[Whoever]

И что это значит? Что то вы так сразу воспрянули духом

Это означает, говоря словами Чадского, что будет в том Афганистане движуха

[Skylight]

Пути обратно в Кабул нет
Инна Хартвих | Tageszeitung

"Афганцы в России ждут целую вечность, когда их признают беженцами. Захват власти "Талибаном"* делает их положение еще более затруднительным", - пишет немецкое издание Die Tageszeitung.

"Он еще не знает, что с ним будет дальше. Этого не знает никто в этой комнате в многоэтажке на севере Москвы, где Бабуршах, 25-летний афганец, ждет со своим синим рюкзаком помощи по совету знакомых. Адресов, пары слов поддержки, хотя бы чего-нибудь. Преподаватели не смогли помочь ему, приехавшему два года назад учиться в Россию из Кабула, потому что не знают, как их студент должен продолжать учебу", - повествует журналистка Инна Хартвих.

"Ведомства тоже не знают, что делать примерно с 500 афганских студентов в стране. Виза Бабуршаха истекает на этой неделе. Ему нужно лететь обратно, чтобы подать заявление на получение новой визы, таковы правила. То есть нужно вернуться в Афганистан. "Чтобы умереть?".

"Так Бабуршах из студента факультета международных отношений превращается сейчас в беженца. В одного из тех, с кем дела в России обстоят сложно. Страна с трудом признает беженцев таковыми. Российские правозащитники говорят о нескольких сотнях тысяч беженцев, находящихся в стране. Официально этот статус имеют только 455 человек", - указывает издание.

"При этом Кремль уже давно признал "Талибан"* - признанный террористической организацией в соответствии с российским законодательством и поэтому фактически запрещенный - как "новую реальность" в Афганистане. Москва не стеснялась принимать у себя бородатых мулл в предыдущие годы, и сейчас она тоже говорит, что талибы* изменились и якобы обеспечивают безопасность".

"Афганцам, имеющим также российское гражданство, в большинстве случаев приходится сейчас самостоятельно искать способы выбраться из Кабула. В России они тоже брошены на произвол судьбы. Поскольку у них здесь нет ни жилья, ни банковского счета, ни работы, ни денег, ни даже регистрации, единственным выходом часто остается обращение в правозащитные организации с почти отчаянной просьбой: "Помогите нам!", - говорится в статье.

"(...)

"Совет по правам человека принимал участие в работе над законами, которые должны были укрепить права беженцев. Однако этот орган уже давно превратился в фиговый листок; критически настроенные члены совета были вынуждены покинуть его в связи с указом президента Владимира Путина. Это коснулось и Светланы Ганнушкиной. К тому же в 2015 году российские судебные органы наклеили на ее неправительственную организацию ярлык так называемого иностранного агента. "Гражданское содействие"** получает средства на реализацию проектов из-за рубежа".

"Ведомствам не хватает указаний с самого верха. Они работают, только когда есть такие указания", - говорит Ганнушкина. - (...) "В нашей стране управление осуществляется по сигналам сверху. Во всех сферах", - спокойно говорит она".

"Сигналы о том, как быть с людьми, ищущими убежища в России, с сирийцами, афганцами, конголезцами, нигерийцами и иранцами, не поступают уже много лет. И поэтому НПО просит обратившихся к ней людей заполнять одни и те же заявления несколько раз, чтобы они могли оставаться в стране хотя бы до принятия решения".

"Сотрудники НПО заботятся об одежде и питании для беженцев, организуют своего рода школу для детей беженцев и мигрантов, поскольку российское государство затрудняет доступ к образованию для всех иностранцев", - отмечает TAZ.

"Ганнушкина достает из сумки брошюру. "Статья 43, - зачитывает она. - Государство гарантирует каждому право на образование, об этом говорится в нашей Конституции. Каждому! Что делает наше государство? Оно не дает получить образование всем, у кого нет нужной бумажки в кармане".

"Поскольку управление становится все более цифровым, иностранцам становится все труднее получить доступ к определенным услугам. Если раньше родители или организации могли напрямую договариваться со школой о предоставлении места, то теперь они полностью выпадают из цифровой системы. Они остаются невидимками", - указывает издание.

"Без документов ты не можешь жить, ты только как-то существуешь", - говорит Фероз Мохаммад Фахим. В 1986 году он приехал из Кабула в Москву, тогда еще в Советский Союз. Он изучал инженерное дело, в столице, в Харькове (ныне на Украине). (...) Последний раз он был в Афганистане в 1991 году, его братья живут в Норвегии и Австралии. Его дочь - русская, потому что ее мать - русская. 53-летний мужчина 22 года боролся в России за признание его беженцем. И еще четыре года за то, чтобы стать гражданином России. "Законы здесь хорошие, все красиво написано. Но их применение...", - говорит он".

"По сей день он работает на нескольких работах, в том числе переводчиком с персидского языка для "Гражданского содействия"**. "Сейчас я не могу помочь своим родственникам в Афганистане, родственникам, которые сидят в своих домах, полные страха, и едва ли осмеливаются выйти на улицу. Но я могу помочь людям здесь", - говорит мужчина. Например, таким, как 25-летний Бабуршах. Уже скоро его виза станет недействительной. Миграционные органы вызовут его на разговор. "Когда-нибудь", - пишет Die Tageszeitung.