- Знаете, Шура, - продолжал Паниковский, - я как - то перестал доверять Бендеру. Он что - то не то делает.
- Ну, ну! - угрожающе сказал Балаганов. - Тебя не спрашивали.
- Нет, серьезно. Я очень уважаю Остапа Ибрагимовича: это такой человек!.. Даже Фунт, - вы знаете, как я уважаю Фунта, - сказал про Бендера, что это голова. Но я вам скажу, Шура: Фунт - осел! Ей - богу, это такой дурак. Просто жалкая, ничтожная личность! А против Бендера я ничего не возражаю. Но мне кое-что не нравится. Вам, Шура, я все скажу как родному.
Со времени последней беседы с субинспектором Уголовного розыска к Балаганову никто не обращался как к родному. Поэтому он с удовлетворением выслушал слова курьера и легкомысленно разрешил ему продолжать.
- Вы знаете, Шура, - зашептал Паниковский, - я очень уважаю Бендера, но я вам должен сказать: Бендер - осел! Ей - богу, жалкая, ничтожная личность!