ПСС Зубра

[3y6p]

......

[3y6p]

"КАРТИНА БЕЖАЛА"

Милиционер почесал резиновой дубинкой-демократизатором затылок и присвистнул: "Ну, ни хрена ж себе - толпища! Никогда такого не было!.."
- Не выходите с тротуара! Повторяю: не выходите на проезжую часть! Не препятствуйте передвижению транспортных средств! - пророкотал его мегафон, и эхо многократно отразилось от жёлтых стен Русского музея.
Толпа нехотя сжималась по мере его приближения и тут же расширялась, как шланг, с которого убрали ногу.
- Интересно, где их учат так выражать свои мысли? - мужчина лет сорока поднял левый уголок рта вверх, а нижний опустил вниз.
- Вы слишком требовательны... Нельзя требовать от милиционеров, чтобы они ходили по музеям и изъяснялись, как филологи! - дама лет пятидесяти или шестидесяти ужа явно прошла все этапы максимализма... Или семидесяти...
- Нет, но он же может говорить по-человечески. Скажем, "Не мешайте проезду машин, это опасно!" - мужчина попрыгал, чтобы хоть немного согреть ноги в отличных саламандровских сапогах.
- "Не мешайте проезду машин" - звучит как-то корявенько, молодой человек! - дама, казалось, делала всё, чтобы специалист по искривлению уголков рта задумался о своих собственных познаниях в лингвистике.
- Фу... Холодно-то как!.. Градусов двадцать, наверное... - сорокалетний решил сменить тему, - Уже два часа стоим, а продвинулись только метров на сто...
- Это из-за экскурсионных автобусов. Из провинции и даже из-за границы. Они идут без очереди, один за одним. Вот раздевалка и не справляется... Там ведь ремонт... - дама явно ходила в музей, по меньшей мере, раз в неделю.
- Часто ходите в Русский музей? - от мужчины повеяло дорогим парфюмом.
- Нет... Только на новые выставки.
- А... И всегда столько народу?
- Нет... Впервые вижу такую длиннющую очередь... Несмотря на небывалую стоимость билетов!.. А что вы хотите? "Предел" выставляется в России только в двух местах: сегодня и завтра у нас, и ещё два дня в Третьяковке. Вот все и ломятся... Ученик Шагала и Малевича, всё-таки! Я поэтому и валенки надела...
- И что, он видел самого Шагала? И Малевича?
- Нет... Но считает себя их идейным последователем. Поэтому и взял псевдоним "Казимир Бежал"! А его настоящая фамилия - Хейфец. Михаил Хейфец. Я читала, что до этой картины он занимался чем-то другим... Кажется, фонетикой русского языка. Где-то в начале девяностых ему пришлось уехать в Америку, в Миннеаполис, а потом и в Вашингтон. Там он работал нянькой, учителем русского языка, маляром, а потом создал "Предел" и мгновенно прославился.
- Да... Нет пророка в родном отечестве... Чтобы получить признание в России, надо уехать на Запад! И что, он написал только одну картину?
- Нет, ещё есть "Прозрачный квадрат". Чисто по-малевичски! - дама восхищённо зыркнула на несведущего ценителя искусства.
- Знаете, вы можете меня убить, но... Как бы это выразиться?.. Эээ... Я почти не понимаю Шагала... - мужчина покраснел, - и совсем не понимаю Малевича.
- Странно... Шагал кажется вполне очевидным... Посмотрите на его "Лестницу Иакова", "Хасида", "Над Витебском". Они словно пропитаны многовековыми страданиями этого бедного народа, который мужественно сносит все испытания судьбы и смеётся над ней!
- Это понятно... Но лично мне эти картины кажутся совершенно не прорисованными, выполненными как-то аляповато! - мужчина переставал краснеть и... начинал багроветь.
- Верно. Но это не главное. Главное - идея, дух, аура, а не техническое исполнение! - аура дамы приближалась к ауре "Красного квадрата", - Ведь в этом и состоит гениальность, например, Малевича: он просто показал, куда идёт искусство! От фотографической точности - к схеме, к идее. Если рассмотреть ряд, например, состоящий из Леонардо, Пикассо, Шагала и Малевича, то тенденция очевидна!
- Вы хотите сказать, что гениальность Малевича и Бежала - в новизне, и не более того?
- Да, они оба сделали следующий огромный шаг в мировой живописи, поэтому они гениальны! - дама помолодела лет на сто. - Детальная прорисовка никому теперь не нужна - на обычном компьютере сегодня можно нарисовать всё, что угодно! Вот во времена Леонардо это было трудно сделать, поэтому мы ценим тщательно прорисованные картины того времени. А сегодня этим никого не удивишь...
- Простите, так что же такое "Предел"?.. Я даже боюсь подумать!..
- А вы не бойтесь. На ней не нарисовано НИ-ЧЕ-ГО! И в этом - её гениальность! - дама выглядела лет на двадцать.
- Как?.. Совсем ничего?.. И мы стоим уже почти три часа только для того, чтобы увидеть чистый лист? - глаза мужчины округлились донельзя.
- Нет, не совсем: в правом нижнем углу есть автограф Мастера. Гения, сделавшего следующий шаг в мировой живописи, показавшего, что мировая живопись достигла своего предела!
- Знаете, я... Эээ... Пойду-ка я отсюда! - мужчина повёл уголками рта и вышел из очереди.
- Зря вы так... Осталось стоять часа два, не больше! Другого шанса увидеть этот шедевр может и не быть! - даме не хотелось терять удаляющегося собеседника, который мысленно уже пил коньячок в небольшом кабачке у Гостинного Двора...

У Русского музея быстро темнело. Температура понизилась до минус двадцати пяти... Вдоль очереди, подписывающей просьбу, чтобы музей не закрывали на ночь, прохаживались бабушки с термосами и пирожками. Истинные петербуржцы записывали на ладошках синими шариковыми ручками четырёхзначные номерки и убегали за валенками и тулупами. Иногородним же любителям живописи ничего не оставалось, кроме как попивать "из горлА" ливизовскую...

Где он, этот "Предел"?

Silver Spring

[3y6p]

"Утконос и Ехидна"
(фантастика)

I. 1836 г., близ Сиднея, Австралия

- Ник Утконос! Я в последний раз спрашиваю: где наши опалы и где наши деньги? - Билл Диггер приподнял лопату на фут от шеи лежащего перед ним каторжника.
- Иди к дьяволу, недоносок! Поищи свои опалы у него в заднице и отправляйся в ад, ублюдок! Там найдёшь свои деньги, гов... - скрип перебитой шеи Ника Утконоса помешал присутствующим узнать окончание последнего слова. Они взвалили на плечи неподъёмные лопаты и отправились на уничтожение гороха с беконом...
Утром Утконоса закопали. В его тюфяке и карманах не было ничего, кроме сухаря и недожёванной плитки мерзкого индонезийского табака...


II. 1837 г., где-то на берегу Сиднейского Залива, Австралия

- Мадам!.. Элли Корова тоже видела голландца у Ехидны. Эта Сырная Голова оставила Ехидне двадцать долларов, а Ехидна не хочет их отдавать. Говорит, что сырноголовый - её жених, а не клиент. Хорош жених, если Ехидна видит его первый раз в жизни! Теперь ясно, откуда у неё деньги! - Мэри Ягодка трещала без умолку, но мадам Леруа легко выделяла главное:
- Хм!.. Кто мешает ей встречаться с любовниками в нерабочее время?.. Позови-ка Джекки, Ягодка! - и мадам посмотрела на Мэри так, что той самой стало страшно за подругу.
- Мадам, только не бейте её по лицу!.. Она ведь у нас лучшая!.. - Мэри даже побледнела. В самом деле, давать советы самой мадам Леруа - это, по меньшей мере, опасно!
- Ягодка, если ты продолжишь лезть не в свои дела, тебя будут звать Мэри-Джем-Пробитая-Голова-и-Измочаленная-Задница... Ты всё поняла, детка? - мадам говорила добрым голосом нянечки, но у Мэри пробежал холодок. От левой пятки до правого уха, как всегда...

В десять вечера Джекки Ехидна была найдена в своём номере с перерезанным горлом. Мэри Ягодка и мадам Леруа рыдали. Джекки Ехидна им была ближе, чем сестра.


III. 5023698 г. по абсолютному календарю, где-то высоко или параллельно...

- Так-с!.. Подровняли крылышки... Ровнее!.. Хорошо! Теперь проверили нимбики!.. Все проверили нимбики? Все помнят, что нимб должен находиться на два пальца выше макушки?.. Мишенька, не заламывай нимб набок! Ты ведь ангел, а не десантник!.. Садитесь! - Сам положил указку на стол, осмотрел класс и насладился идеальным порядком. - Дети, вы сами должны помнить, что Порядок - это от бога! А от кого исходит Хаос? Кто знает?
Взметнулся десяток детских рук.
- Павлик нам ответит! - Cам улыбнулся, представляя ответ отличника Павлика.
- Хаос - от Нечистого! Нечистый всегда хочет ввести людей в заблуждение, поэтому создаёт Хаос! - Павлик отвечал бойко, но не по учебнику.
- А кто ещё знает? - Сам оглядел класс и снова обнаружил лес рук. - Гаврюша нам расскажет!
- Хаос - это дело рук дьявола! Мне папа сказал, что Хаос необходим для изменчивости и отбора! - Гаврюша должен был ответить по учебнику...
- Гаврюша! Учение Дарвина вы будете проходить через два года! Плохо, что твой папа не проверяет, как ты учишь уроки! - Сам не скрывал раздражения. - Ладно, Я с вами, дети! Сегодня мы с вами закончим тему о переселении душ, сначала повторим теорию, а в конце урока переселим по две-три души. У всех включены мониторы? Отлично!
Сам осмотрел класс. Не ангелочки, а дети!
- Итак, все поняли, что душа - это всего-навсего контрольный файл со статистиками и параметрами?
- Все! - такому хору может позавидовать любой учитель!
- Отлично!.. А все поняли, что главное - это хранение и правильная передача файлов, а не носителей информации?
- Все! - такой же хор. Впрочем, Сам был уверен, что с второклассниками заниматься такими серьёзными вещами рановато...
- Замечательно!.. Поэтому процедура перноса души с одного носителя на другой предельно проста: вычищаем вышедший из строя носитель и переносим контрольный файл на новый! Вычищаем – и переносим! Всем понятно? – учителя всегда говорят громко и по несколько раз...
- Всем!!! - у детей блестели глаза...


IV. 5023698 г. по абсолютному календарю, где-то высоко или параллельно, через три часа...

- Гавриил! Прекрати реветь и скажи, что случилось? Почему ты получил "двойку"? - папа был строг, но, чаще всего, справедлив.
- Ааа... Я забыл, как переносится контрольный файл... Ааааа... - слёзы текли рекой из глаз ангелочка.
- И что? Вы запустили носитель без файла? Хм, человек без души - не ахти какая редкость! - похоже, ремня сегодня не будет.
- Неее... ееет... Я-а-а... Записал старые файлы на носители, где уже были новые... Ааа... - река была не меньше Амазонки.
- Тогда плохо... - папа погрустнел. - Тогда этим двоим придётся иметь по две души... Если Сам не вмешается, конечно.
- Аааааааа... Сам сказал, что уже ничего нельзя сделать! - две Амазонки. - Что их может спасти только чудо! Двойные контрольные файлы могут быть уничтожены только одновременно!
- Ладно, я поговорю с мужиками снизу... Смерть в один миг - это не так уж и трудно... Зато у этих двоих - по две жизни, так что они почти не пострадают, если не сказать больше... Что-нибудь придумаем! - папа почесал затылок и скрестил крылья. - Кстати, какие файлы записаны последними?
- Со ста-а-а-рых носителей...
- Хм, значит, они сначала проживут жизни своих предшественников, и только потом - свои собственные!.. Ладно, чудо - так чудо!


V. 1991 г., где-то в 250 км на восток от Москвы...

Директриса школы №17 Мария Степановна пристально оглядела учителей, те смолкли.
- Галина Алексеевна, вы уже не школьница, а классный руководитель седьмого «А». А болтаете так, как будто находитесь не на педсовете, а на базаре! Не удивительно, что в вашем классе – самая плохая дисциплина!
Галина Алексеевна, учительница английского лет тридцати, покраснела:
- Мария Степановна, это всё из-за Уткина и Екидиной! Они баламутят весь класс!.. Ладно бы, просто целовались в раздевалке!.. После их вчерашнего дежурства я нашла под партой... Стыдно сказать!..
- Что вы нашли под партой, Галина Алексеевна? – взгляд Марии Степановны напоминал электродрель «BOSCH».
- Эээ... Презерватив, Мария Степановна! – англичанка покраснела ещё больше.
- Мы дожны радоваться, что дети умеют ими пользоваться, коллеги! – профальцетил из угла географ Юрий Александрович. Он был из доцентов, и ему единственному из учителей разрешалось носить джинсы и свитер. – Зато Уткин с Екидиной написали блестящий доклад об Австралии, который занял первое место по городу! Не думаю, что эти двое окончательно потеряны!
- Первое место – это замечательно. Но дисциплина не должна страдать! – логика директрисы была всем близка и понятна...
...Кроме географа:
- Они кажутся немного странными, конечно. В Екидину влюблены все мальчики школы. Она, видите ли, ходит не в колготках, а в чулках, и об этом знает вся школа!.. При её-то юбках...
- И вы, Юрий Александрович? – голос принадлежал учительнице домоводства без лица, имени и характера, влюблённой в географа.
- ...А потом Уткин недавно заявил, что Австралию открыл вовсе не Кук, а голландцы в начале семнадцатого века. Я ему хотел влепить «двойку», конечно, а Уткин мне полчаса рассказывал о том, как капитан Янсзон высаживался на восточном берегу в 1606 году. Открытые земли показались ему бесперсективными, поэтому Янсзон воткнул голландский флаг и табличку, что эта земля отныне называется Новой Голландией... Впоследствии это стало поводом для конфликта голландцев с англичанами из-за обнаруженных здесь опалов, золота, свинца и цинка... Я этого не знал, а Екидина не упустила возможности съехидничать: «Как это вы, Юрий Александрович, не знаете таких простых вещей?» Не зря её дети зовут Ехидной!
- А что у них по другим предметам? – Мария Степановна почуяла неладное.
- Тройки по всем предметам, кроме английского и физкультуры, Мария Степановна!
- А по английскому что? «Двойка»? – Мария Степановна потемнела.
- Что вы!.. Пятёрки! Пятёрки с плюсом! Эти дети, похоже, просто бредят Австралией! Я устраивала олимпиаду для семиклассников. В одном из заданий нужно было за пять минут написать максимальное количество английских слов, и Уткин с Екидиной написали почти по триста слов!.. Правда, большинство из них являются устаревшими или сленговыми британскими выражениями. Сейчас так не говорят...
- Это мат? – лицо Марии Степановны побагровело.
- В английском языке мата, как такового, нет... Практически... – Галина Алексеевна опустила глаза. – Но подбор слов, действительно, своеобразен... Мягко говоря... Например, у Уткина изобиловали такие слова, как «тюрьма», «охранник», «каторга», «побег», «наказание», «опал», «золото», «овца», «сиськи», «впердолить», «кенгуру», «трюм», а у Екидиной – «клиент», «шлюха», «задница», «чулки», «заначка» и те же «кенгуру»... Они очень странно бредят Австралией... Такое чувство, что они просто вместе начитались книжек о жизни каторжников и проституток!
- Хм... Даже не знаю, что с ними делать... – Мария Степановна, действительно, не знала. – Но с сексом, всё-таки, надо что-то делать. Мне не нужные беременные дети!

[3y6p]

VI. 1996 г., в частном ночном клубе «Золотая ночка», Москва...

- Уважаемый, а вон та цыпочка укладывается в нашу VIP-карту? – Коля по прозвищу Мак-Кряк мысленно раздевал стройненькую официантку у барной стойки.
- Нет, господин Уткин! Но сотни за четыре вы с ней легко договоритесь! – халдей услужливо прогибался, как всегда. – Прикажете позвать?
- Не надо. Я сам! – Мак-Кряк вытащил из-за стола свою тушку в дорогом пиджаке, бряцнул золотом и, по-ротвейлерски переваливаясь, направился к стойке...
- Уткин? Колька? Утконос, это ты? – огромные и до боли знакомые глазищи официантки были сказочно восхительными.
- А откуда... – начал было Мак-Кряк. – Женька?.. Екидина?.. Ехидна, ты что ли?
Следующие пять минут Ехидна провела на шее у Утконоса.
- Ты изменился... Такой большой стал... Где ты теперь?
- Ты тоже... Здесь, в охранном предприятии... Ты можешь уйти с работы?
- Через два часа смогу. Мне работать надо, Утконос! – она погрустнела и ослабила объятия.
- А если я за тебя заплачу? – он был настойчив и умел добиваться поставленной цели.
- Надо поговорить с Аллой... Это моя начальница...
- Кул... Идём вниз, я с ней сам поговорю...


VII. 1996 г., через три часа, в подвале клуба «Золотая ночка», Москва...

Почти полную темноту сырого подвала пронизывали голоса и блики от золота, стволов и глаз. Силуэты были практически неразличимыми.
- Значит, Мак-Кряк, ты в крысы заделался... – сказал кто-то сиплым голосом.
- Нет, Копа... Я всё отдал! – голос был похож на голос Мак-Кряка в тот момент, когда Мак-Кряк болел ангиной.
- Кому Копа, а Кому и господин Лопатин! Шмяк! – сказали сиплый и что-то тяжёлое, попавшее по лицу Утконоса. – Крысятничаешь, падаль? Шмяк!.. Шмяк!..
- Не... ет.. Я... всё отдал...
- Шмяк!.. Шмяк!.. – произнесло тяжёлое, попав по хорошо накачанным мышцам, и сплюнуло.
- Решил лавэ на своих поднять, Мак-Кряк?.. Чё, совсем рамсы попутал?..
- Оставьте его, уроды! – судя по голосу, это Ехидна. - Сколько он должен? Я отдам!
- А ты закрой хлебало, дура! – сказал сиплый. – Ты своей дыркой двести сольдо и за две жизни не заработаешь. На тебе самой-то сколько висит?
- А это не твоё дело, говнюк!
- Шмяк!.. – сказало тяжёлое чему-то мягкому.
- А Алла говорит, что ты ей пять сольдо должна... Ты у нас, похоже, тоже крыска?..
- Отстаньте от неё... падлы... – неужели голос Утконоса может быть таким слабым?
- Ладно, Копа... Кончай их... И начинай уже говорить по-человечески... Надоел уже со своим «рамсами»!.. – голос, похоже, принадлежал доценту романо-германской филологии...
- Хорошо, Пал Борисыч!..
Хлопнула дверь. Всплеск света осветил двоих на полу и холодный силуэт «Калашникова» в руках у третьего.
- А двух-то жизней у вас и нет, сладкие!
И было шумно.


VIII. 1996 г., примерно через месяц, где-то в больнице на окраине Москвы...

- Во как бывает! – Елена Фёдоровна наливала чай в гранёный стакан в витиеватом подстаканнике, держа через белый передник серый алюминиевый чайник.
- Только не крепкого, Леночка! Давление скачет... Утром было сто шестьдесят на сто пять... Травку пила – не помогает... – Анна Евдокимовна развернула карамельку. – А потом что было?
- Его держали в реанимации шесть дней, а её – четыре. Мы тут все аж плакали... Какая любовь, и смерть в один миг! А ведь не вышло, со смертью-то! И он выжил, и она, хотя даже Игнашов (вот золотые руки-то!) не верил! Бери печенье-то, Анечка! Хорошее печенье, это мне больные вчера подарили. – Елена Фёдоровна поправила белоснежную косынку и подвинула яркую коробку с заграничными буквами.
- А потом что? Поженились?.. – Анна Евдокимовна замерла с печеньем в руке.
- Нет, Анечка... Потом вся эта «Санта-Барбара» ещё круче пошла!.. Видела я их в коридоре перед выпиской. На подоконнике сидели... Я пока «лентяйку» полоскала, всё слышала. Она ему: «Нет, Коля... Я не смогу... Во мне что-то сломалось...», а он ей: «Понимаю, Женька... Всё понимаю... Надо, чтобы время прошло...» В общем, так и расстались. Когда выписывались, друг на друга боялись смотреть... А я обревелась вся: он такой мужик видный, надёжный, и она – мягкая, скромная, интеллигентная... Какая пара бы вышла! Не то, что в твоих сериалах... Ладно, допивай давай! Мне пора идти третий этаж мыть!..


IX. 2004 г., где-то в 250 км на восток от Москвы...

Мария Степановна заметно постарела за тринадцать лет, но в голосе, несколько смягчённом внуками, по-прежнему слышался металл:
- Евгения Александровна!.. Женечка! Зайди ко мне через десять минут! Будет человек из милиции... Да, я думаю, что это по поводу Львова, Артурова и Ткаченко из твоего десятого «Б».
Евгения Александровна вздохнула: на этот раз неразлучная троица написала красной масляной краской через всю стену дома напротив «СПАРТАК - ЧЕМПИОН!» Дурачки, разорят родителей... Она дочитала сочинение и вывела красной пастой огромную цифру «3». Чёрт, неужели так трудно отличить простое время от длительного?
- Женечка, у меня для вас сюрприз! Женька, ты узнаёшь этого майора? – неужели Мария Степановна умеет улыбаться?
Евгения Александровна подняла глаза:
- Уткин?.. Колька?.. Утконос? – глазищи; «вау» - это детский лепет.
- Женька?.. Ехидна?.. Ты – училка??? – большой, толстый, в форме...
- А ты – мент? Ужас!.. – её руки почти замкнулись на его шее. – С ума сойти! – видели бы вы, как он краснела! Как она краснела!!!
- У меня тут коньячок есть! – Мария Степановна открыла сейф. – Отметим?
Чёрт возьми, неужели у директрисы в сейфе есть коньяк? Ужас! Сегодня какой-то дьявольский день!
- Мария Степановна, у меня же «окно» кончается! – краска стала отходить от лица Ехидны. Ехидны?.. Ехидны??? Ажур её чёрных чулок почти не выделялся из-под плотной ткани классической юбки...
- Ничего. Юрка с ними географией позанимается, у него всё равно «окно». Ему всё равно нечего делать... Давай, Уткин... Коля... Рассказывай, где ты?.. Как ты?..

А кто ж его знает, где да как?..


X. 5023725 г. по абсолютному календарю, где-то высоко или параллельно...

- Гаврюша, это папа. Ты дома? Алло!.. Я не могу тебя застать дома уже второй день! Где ты шляешься, оболтус? В твоём возрасте уже пора бы остепениться!.. Срочно перезвони мне! Ребята снизу сообщили, что у тех двоих, с которыми ты натворил дел во втором классе, загружено не менее четырёх контрольных файлов. Нам нужно точно выяснить, какие именно файлы ты тогда трогал!.. Алло!.. Аллоу!.. Чёрт, ну где же ты, а?.. Сними трубку, если ты дома!.. Я же знаю, что ты опять с какой-нибудь бабой!.. В общем, нам пришлось поженить их и организовать двойняшек... Только бы Сам не узнал... Но что делать с ними дальше, мы без тебя не можем решить. В общем, перезвони! Целую!!!

Silver Spring

[3y6p]

;) 8)
:D

[3y6p]

Белые, пушистые, чёрные, колючие...


1. Ультиматум

- Я нахожу эти волоски несколько рыжеватыми, а эту прядку – сероватой, господин Вата! – слова короля прозвучали, как приговор. – Поэтому мы оставим только одного котёнка – вот этого! – Белпуш Шестнадцатый переложил счастливчика на белоснежную песцовую подстилку... – А этих – утопите!
Гримаса покорности и раболепия на лице у придворного селекционера Ваты почти не изменилась, но это «почти» было замечено Его Величеством:
- Господин Вата, не заставляйте меня повторять вам, что жалость по отношению к генетически грязным видам неуместна! Сегодня наше сердце дрогнет, а завтра мы получим тысячи отвратительных чёрных и пятнистых тварей! Не мне вам непоминать, что наше королевство останется без туристов и, следовательно, без финансовых поступлений, если хоть одна живая душа в нём не будет белой и пушистой!
- Простите, ваше Величество, я и не думал оставлять этих котят! – робкая попытка оправдаться...
- Конечно, не думали!.. Вы же не хотите потерять голову! – король отвернулся к окну и стал рассматривать крупные хлопья первого ноябрьского снега, падающего на белую плаху во дворе. – Позовите-ка кинолога!
- Ваше Величество, позвольте кинологу явиться чуть позже... Вашей аудиенции ожидает Кривошип Сопливый, младший брат и посол по особым поручениям короля Черкола Пятого! – голос королевского секретаря господина де Пухо заставил Белпуша вздрогнуть.
- Как? Я же отказал ему в аудиенции! – король побагровел, и, поэтому, продолжал смотреть в окно. Вдруг все подумают, что он тайно загорал на крыше? – Мирный договор ещё не подписан. Как он смеет?..
- Ваше Величество!.. Боюсь, что это решение следует пересмотреть. На малой орбите Кривошипа Сопливого ожидает около сотни военных кораблей Черкола. Я бы рекомендовал...
- Хорошо. Пусть войдёт. Но только постелите одноразовую дорожку, иначе эта мерзость загадит нам все наши ковры!
- Слушаюсь, Ваше Величество! – и де Пухо низко поклонился.
Через пять минут на белую бумажную дорожку вступили чёрные сапоги Кривошипа, шпоры которых неуклюже торчали из-под белых калош. Чёрные трубки из его носа и рта уходили в такую же чёрную фляжку на поясе. Из-под шлема торчали огромные жёсткие шипы...
- Кривошип Сопливый, младший брат и посол по особым поручениям короля Черкола Пятого! – провозгласил де Пухо.
Кривошип слегка поклонился.
- Здравствуйте, Кривошип! – Белпуш присмотрелся к бумажной дорожке – не промокает ли? – Что привело Вас к нам? Надеюсь, это желание Черкола заключить с нами мирный договор?
- Да, Ваше Величество!.. – Кривошип ещё раз поклонился. – Я уполномочен Черколом Пятым предложить Вашему Величеству мир. Наши условия таковы: Ваше Величество уничтожает всё космическое оружие Вашего Величества, а мы берём на себя охрану Вашего королевства от внешних врагов и выплачиваем Вашему Величеству ровно половину средств, сэкономленных на содержании нашего космического флота в вашем секторе. Это примерно в пятьдесят раз больше Вашего годового бюджета...
- Это предложение звучит, как ультиматум! – и Белпуш отвернулся к окну.
- Да, Ваше Величество. Это мирное предложение ультимативно. Но у вас есть выбор...
- А если я отвергну предложение Черкола?.. Ваш космический флот уничтожит нашу Белую и Пушистую, как это было сделано с Добронравией? Интересно, вы уничтожите нас целиком, как Благомыслию, или частично, как Добродетель?
- Боюсь, что полностью, Ваше Величество... Война есть война, у вас есть оружие и армия, Ваше Величество может защищаться... Мы хотим убрать наш флот из Вашего сектора, его содержание очень дорого... И мы сделаем это во что бы то ни стало. – Кривошип опять поклонился. – Что же касается Добронравии, Благомыслии и Добродетели, то им было сделано точно такое же предложение, но Добродетель сразу же отклонила его, а Добронравия с Благомыслией приняли, но космическое оружие уничтожили лишь частично...
- Хм... Значит, вы наказали их за обман, а Добродетели якобы дали шанс?
- Да, Ваше Величество, именно так!
- А если мы разоружимся, то вы уничтожите нас ещё быстрее! У нас не будет ни малейшего шанса...
- Нет, Ваше Величество, в этом случае Черкол Пятый гарантирует Вашу безопасность.
- Как? – Белпуш не выдержал о повернулся лицом к гостю.
- Словом Его Величества.
- Всего-навсего словом? – Белпуш едва заметно порозовел.
- Черкол Пятый всегда держит слово! – Кривошип сделал отчётливый акцент на слове «всегда». – Кроме того, Вы получите деньги в тот же день, когда наша инспекция убедится, что у вас больше нет космического оружия.
- Кто-нибудь уже принял ваше предложение?
- Да, король Хитровинт сделал это. Сейчас идёт инспекция...
- Хорошо... Мне нам надо подумать.
- Разумеется, Ваше Величество! Позволите ли Вы прибыть мне за ответом через два дня? – ещё один поклон, такой низкий, что капелька тёмно-серой липкой жидкости упала на дорожку...
- Через три! – Белпуш не скрывал своего раздражения...
- Хорошо, Ваше Величество! Не сомневаюсь, что Вы сможете принять правильное решение! – Кривошип снова поклонился и вышел, оставив на дорожке пару тёмных подтёков.
- Фу, какая мерзость! – прошептал Белпуш...



2. Совет старейшин

Королевский секретарь де Пухо кликал по клавишам компьютера, набирая протокол заседания:
«Старейший Генетик: Я не верю Черколу. Как можно верить персоне, у которой нет ничего белого, ничего пушистого?
Старейший Учёный: Я тоже не верю. Персона, от который пахнет разлагающимся котёнком, не может не лгать!
Старейший Экономист: И я не верю. Слизь этого Кривошипа до сих пор не отмывается с лестниц дворца. Они убьют нас!
Старейший Генерал: Согласен с вами, белейшие и пушистейшие! Черкол уничтожил половину вселенной. Он не выглядит миротворцем!
Белпуш Шестнадцатый: Что же делать?
Старейший Генерал: Наши учёные закончили разработку Супероружия. Предлагаю уничтожить всё старое оружие, а новое Супероружие спрятать так, чтобы никакая инспекция не нашла!
Белпуш Шестнадцатый: Это возможно?
Старейший Учёный: Да, возможно. Мы разместим пусковые шахты под землёй и закроем их свинцовым щитом.
Белпуш Шестнадцатый: А если они обнаружат их?
Старейший Генерал: Насколько нам известно, у них нет технологии и оборудования для глубинного сканирования. Они не увидят ни сам экран, ни то, что под ним.
Белпуш Шестнадцатый: Хорошо, так и сделаем. Подготовьте заключение Совета для подписания. Белейший Старейший Генерал, объявите Кривошипу, что мы принимаем их условия и отправьте, на всякий случай, корабль к Хитровинту!»


3. Развязка

- Ваше Величество! Мы получили сообщение от Командующего Вторым Космическим Флотом Кривошипа Вонючего, что через сутки к нам прибудет инспекция! – Старейший Генерал лично докладывал только об экстраординарных событиях.
- Отлично! Вы успели спрятать Супероружие? – король продолжал заниматься любимым государственным делом – сортировкой котят.
- Да, Ваше Величество!.. Но...
- А вернулся ли корабль от Хитровинта?
- Да, Ваше Величество!.. Хитровинт был в отпуске по случаю празднования перехода на двухчасовой рабочий день, поэтому мы его нашли не сразу. Он пригласил Ваше Величество на рыбалку... Но есть ещё...
- Фу, какая гадость!.. Мокрая, скользкая, вонючая... Хитровинт получил деньги от Черкола?
- Да, Ваше Величество! Даже больше, чем ожидал! Это и позволило сократить рабочий день до с восьми до двух часов при полугодовом отпуске... Но это ещё не всё...
- А вам не кажется этот котёнок несколько сероватым? – король протянул Генералу маленький белоснежный комочек.
- Ваше Величество, позвольте передать Вашему Величеству вопрос Кривошипа Вонючего!.. – Генерал переминался с ноги на ногу...
- Всё-таки, он серый... Что ещё? – Белпуш нехотя отвернулся от котёнка.
- Кривошип Вонючий спрашивает Ваше Величество, для какой цели мы установили свинцовый экран размером 1200 на 2010 метров на глубине 1 км 117 м. Что ему ответить?

Падая, котёнок, зацепился за белоснежную мантию Белпуша Шестнадцатого.

Silver Spring

ЗЫ Если не будете писать отзывы (включая отрицательные), то я завяжу!!!

[3y6p]

ТРАХ-ТИБИДОХ


1. И была водка, и было пиво...


И была водка, и было пиво...
И Вовка сказал:
- Офигенные у вас там карпы, в вашей Америке!
А я отломил кусочек от брюшка:
- Угу. Но ловить их прикольнее, чем жрать... Сопротивляется, как женщина!
Вовка – от спинки:
- Чё, у тебя сопротивляются?
- Это я образно... На самом деле, эта тварь меня минут двадцать по Потомаку таскала... Доставай ещё банку!
- Варвар ты!.. Столько рыбы загубил!
- Ну так я же не сетью и не электросачком!.. Это спорт. Всё по-честному!
Вовка открыл холодильник:
- Слушай... А нету больше...
- Это чё, мы уже три трёхлитровки заколбасили?..
- Ну... А рыбы ещё – море!
- И водки нет?
- Не-а... Надо к метро идти, ближе всё закрыто...
И мы пошли.


- А вот ещё про ментов!.. У нас в Питере есть павильон ЛенЭкспо на Гражданке, а там – офигительный аквариум с акулками... В общем, дело к закрытию, а один мужик в очках не уходит. К нему – мент: «Гражданин, что вы здесь делаете? Ваши документы!» Мужик отвечает: «Это я изучаю воздействие высшего разума на низший!» Мент: «А как это?» Мужик: «Вот смотрите. Сейчас эта рыбка поплывёт в тот угол!» Действительно, плывёт!.. Мужик: «А эта – ко дну опустится!» Хм, опустилась... Утро. Приходит новый мент, а этот, прежний – у аквариума. Новый спрашивает: «Серёга, ты чё тут делаешь?» А прежний... – и я стал молча по-рыбьи открывать рот, изображая реакцию низшего разума на воздействие высшего...
Вовка закатился в истерике.
- Ваши документики! – голос сзади из чего-то серого.
- Сержант, ды мы здесь живём, мы только за пивом... – дикция у Вовки – супер! Даже после пива. Вот что значит – тележурналист!
- О!.. Вы ещё и в нетрезвом виде! – казалось, серое обрадовалось. – Пройдёмте, уважаемые!
И мы пошли.


- Смотри!.. Дедок на Хоттабыча похож! – я кивнул на древнее лицо кавказской национальности, горячо доказывающее что-то пухленькому капитану в фуражке-гестаповке.
- У нас на рынке таких Хоттабычей – тыща!.. – розовощёкий интеллигент Вовка как-то диковато смотрелся в милицейском «обезъяннике».
Капитан не обращал никакого внимания на спич «лица». Он заполнял какие-то ответственные документы, похожие на кроссворд из газеты «СПИД-инфо» и пил кофе из пластикового стаканчика. После очередного глотка он отломил кусочек чёрного хлеба, вдохнул его обеими ноздрями, крякнул и позвал сержанта:
- Эй, Габулов!.. Что там с этими двумя козлами? – пухлый носик указал на нас.
- Пьяные и без документов, товарищ капитан! – отозвался Габулов.
- Наркотики?.. Оружие?.. Деньги? – капитан наклонился и налил себе из термоса под столом ещё кофе. Слово «деньги» он произнёс несколько живее предыдущих.
Габулов подошёл к капитану:
- У этого круглого – сто рублей, у Басаича – триста сорок баксов... Пьяные – в дупель... Похоже на горячку... Базарят, что круглый – телезвезда, а Басаич – из американского правительства...
- Отправляй звезду и министра Басаича с этим Басаичем в вытрезвитель, Габулов!
Ну вот... На самом деле, мы честно ответили на вопросы... Если с бородой – сразу «Басаич». Басаич, надо думать, это я. И Хоттабыч - тоже Басаич... А триста сорок баксов – мои... Бывшие...
- Какой я тебе Басаич? – ох, язык мой...
Но дальше не пошло, в дежурное помещение вошло ещё одно серое:
- Товарищ капитан, машинка пришла. Кого забираем?
- Вот этих трёх козлов... – носик-указка кивнул на нас с Вовкой и Хоттабыча.
Хоттабыч взорвался:
- Это кто козёл? Я – козёл? Слюшай, сам ти козёл! Все ви, русские, козлы! Я вашу маму [censored]!..
- Э, отец... Ты с русскими-то поосторожнее!.. – ох, враг мой...
- Заткнись, чурка! – Габулов, похоже, тоже относил себя к русским...
- Иди на [censored], Басаич! – пожалуй, капитан мог быть русским.
- Это ви идите на [censored], козлы!.. Трах-тибидох!.. Над кем смеётесь, теми и будете до смерти, козлы! – Хоттабыч дёрнул себя за бороду.
И мы пошли.


2. И была вода...

И была вода...
Вовка смотрел на меня круглыми глазами и неумело шевелил плавниками. Я офигел, выпучил глаза и развернул колючки. Всё ясно: я – ёрш, большой, с ладошку, он – карась, примерно такой же... В сметане бы его...
- Вадя, где мы? – хм, как это у Вовки получается говорить с закрытым ртом?..
- Судя по стойкому привкусу дерьма, мы где-то под Москвой. Какая-нибудь Москва-река или Клязьма! – хм, и у меня получается.
- Всё-то ты испытал, дружище! – подкалывает, зараза.
- Дерьмово-то как!.. – это только у Кусто вода чистая и яркая. На самом деле она коричневатая, мутная и вонючая. И ничего не видно.
- И жрать охота. И голова болит... И девки наши с ума сойдут... – Вовка вильнул хвостом и отплыл на полметра. Прикольно.
- Зря ты водку с пивом мешал... Ты, кстати, что предпочитаешь – червячка, мотыля или опарыша?
Вовку передёрнуло:
- А можно хлебца? – сразу видно столичного жителя.
- Вов, хлеб – только на крючке, в прикормке или на помойке. Вариант с чайками не проходит, как ты сам понимаешь... Сожрут.
- [censored]!.. – вот она какая, эта интеллигенция!
- Фигня, не расстраивайся! Дождевые – они типа докторской, опарыши – как сало, чистый белок, мотыль – как гранатовый сок... А ещё есть ручейники – это вообще типа лобстера!
- Ладно, давай! – Вовка, кажется, смирился...
- В смысле – «давай»?.. Теперь жратву искать надо! – я развернул колючки.
- Где? – Вовка опять выпятил глаза.
- Сказал бы я тебе!..
В этот момент каким-то боковым зрением я уловил шевеление над нами.
- Смотри, какая цыпочка! – Вовка уставился на проплывающую мимо золотистую фифочку.
- Вов, это краснопёрка. Она тебе не подходит!
- Почему это? – Вовка зашевелил плавниками, продолжая смотреть на незнакомку.
- Она только снаружи ничего. Внутри – одни кости!.. Кроме того, ты – карась. А она – краснопёрка.
- Ну и что? Прикольно!.. Кстати, а как рыбы трахаются? – впервые вижу такого озабоченного карася!
- Володь, рыбы раз в году трутся боками. Самки вываливают икру, самцы – молоку...
- Чёрт, а чаще никак нельзя? – краснопёрка удалялась, не обращая на нас никакого внимания, время от времени подбирая на зеркальной поверхности какую-то пакость.
- Ты, кстати, уверен, что ты вообще... самец?
Вовка погрустнел:
- Чёрт, у тебя-то точно ничего не видно...
Я дёрнул хвостом, сдул пузырь:
- Фиг знает... Тоже ничего...
- [censored]! – сказали мы одновременно.
- А давай проверим? – и Вовка дёрнулся за уплывающей краснопёркой.
- Девушка, а, девушка!.. А вас как зовут?
- Володя, где твой профессиональный шарм? Нельзя же так – киношными цитатами!
Вовка не унимается:
- Девушка, это не с вами мы встречались в Японии? – уже ближе... Но «девушка» молчала, как рыба. Впрочем, она и есть рыба...
- Девушка!.. – надрывался Вовка.
- Мальчики, плывите на [censored]! – лениво сказала краснопёрка, продолжая сбор поверхностной пакости.
И мы поплыли.

Поверхностная пакость оказалась мелкими мошками. Мне они не понравились (суховаты!), а Вовка съел штук десять и повеселел:
- Вадь, а давай куда-нибудь сплаваем!.. А то я уже задолбался с течением бороться!
- Максимум – до Клязьминского водохранилища... Тебе бы лучше вообще в какой-нибудь пруд! – я ковырялся под коряжкой, вытаскивая ручейника из домика-палочки.
- Нет... Я имею в виду – подальше. Где, например, к рыбе лучше всего относятся?
- В Голландии. Там такие краснопёрки в каналах!!! Одна из королев (кажется, Вильгельмина!) запретила ловить рабу в каналах, а жратвы там – до дури!
- Вот и поплыли! Когда ещё такая халява выгорит?
- Чё, с дуба рухнул?.. До Финского залива мы ещё как-нибудь доберёмся, а через Балтику ты не сможешь... Впрочем, если тебе не хватает острых ощущений, можно сплавать опять-таки на Клязминское. Там рыболовов – уйма! Можно червей у них потырить!
- А если поймают?
- Хм... Тебя – пожарят, меня – в уху... Просто надо дёргать только за кончик и проверять, есть ли над червяком леска...
- Кстати, а что там Хоттабыч говорил? Что мы будем теми, над кем смеялись, до смерти?..
- Угу. Но мы же над рыбами не смеялись!..
- Проклятый чеченец... У него просто с русским хреново...
В этот момент что-то грохнуло в стороне, как грохочут майские вашингтонские грозы. По поверхности поплыли рыбины – большие и маленькие, окушки и подлещики... Что-то грохнуло совсем рядом.
И мы поплыли.


3. И был воздух...

И был воздух...
Смутно помню, как нас вывалили в ванну. Вовка очухался быстрее и стал биться хвостом. Бился, бился и затих... Потом какие-то люди спрашивали нас, как мы попали в их квартиру и, кажется, били... А мы молчали.
Потом мы их тоже били, разломали их электросачок, взяли какие-то шмотки, оделись и убежали. На улице было много народу. Круглые караси, яркие краснопёрки, доходяжные подлещики ходили между лотков и киосков и хватали всякую пакость.
И мы пошли.


4. И был тяжёлый разговор с жёнами на тему «Где вы были двое суток, мальчики?»

И мы пошли.
И была водка, и было пиво.
И мы поплыли...

Rockville

[3y6p]

Евгений Евтушенко

* * *
Не разглядывать в лупу
эту мелочь и ту,
как по летнему лугу,
я по жизни иду.

Настежь -
ворот рубашки,
и в тревожных руках
все недели -
ромашки
о семи лепестках.

Ветер сушит мне губы.
Я к ромашкам жесток.
Замирающе:
"Любит!"-
говорит лепесток.

Люди, слышите, люди,
я счастливый какой!
Но спокойно:
"Не любит",
возражает другой.

1953

Евгений Евтушенко. Мое самое-самое.
Москва, Изд-во АО "ХГС" 1995.
==============================


Всю неделю страдаю,
Я к ромашкам жесток:
Их срываю, гадаю,
Но какой в этом прок?

Я смотрю на ромашку,
Лепестков - до черта!
Полюбил я Наташку...
Кто она?.. Вдруг не та?..

А Наташка - скучает
И глядит на Луну...
Чёрт!.. Я сбился случайно!
Я сначала начну...

Вдруг Наташка, зверея,
Рвёт цветок из руки:
"Ты не пробовал, Женя,
Отрывать лепестки?"

[3y6p]

Римма Казакова

ОСЕНЬ
(оригинал, ниже - пародия!)

Все в природе строго.
Все в природе страстно.
Трогай иль не трогай -
То и это страшно.

Страшно быть несобранной,
Запутанной в траве,
Ягодой несорванной
На глухой тропе.

Страшно быть и грушею,
Августом надушенной,-
Грушею-игрушкою,
Брошенной, надкушенной...

Страсть моя и строгость,
Я у вас в плену.
Никому, чтоб трогать,
Рук не протяну.

Но ведь я - рябина,
Огненная сласть!
Капельки-рубины
Тронул - пролилась.

Но ведь я - как ярмарка:
Вся на виду.
Налитое яблоко:
Тронул - упаду!

Лес тихо охает
Остро пахнет луг.
Ах, как нам плохо
Без надежных рук!

Наломаю сучьев.
Разведу огонь...
И себя измучаю,
И тебя измучаю.
- Тронь!..
...Не тронь!...

===========
Трогать или нет?
(пародия)

Все в природе строго.
Все в природе страстно.
Трогать иль не трогать -
Ни фига не ясно!..
Дрыхнет поэтесса
Ясно - в неглиже.
Тронуть, интересно?
Впрочем, я уже!..
Всё-таки, мужчина...
Бедной снится ад:
Что она - рябина,
И её - едят!
А теперь - что груша,
А её - в компот...
Нет, сначала сушат,
Варят - и вперёд!..
Нет!!!!!!! Она вскочила,
На лице - огонь:
Отойди, дурила!
Отойди, не тронь!!!

Глаз пройдёт немного,
Буду видеть ясно!

Всё в природе - строго.
Всё в природе - страстно!

[3y6p]

САМОУБИЙЦА

Редкие рваные облака были где-то внизу, а ослепительный шар - вверху и справа. Коля повернул штурвал. Теперь облака расстилались далеко наверху, а солнце лишь слегка освещало Колину кабину откуда снизу и слева. Ещё один оборот - и всё встало на свои места.
- Хорошо идёшь, Газомер! - это был голос диспетчера подполковника Радченко из наушников.
"Интересно, что такое "Газомер"? - в очередной раз подумал Коля. - Назвали бы меня Волком или Первым!.." Волк - это потому, что Коля был не просто Коля, а полковник ВВС Николай Волков, а Первый - потому, что Коля был отличником в лётном училище, а потом за него вышла замуж первая красавица Ленка Овечкина, а потом его одним из первых отправили в Чечню, где он первым получил орден Мужества. Да и полковником в свои 35 лет Коля стал раньше всех своих одногодков.

С Ленкой, правда, в последне время выходило как-то коряво...
- Пятьсот первый, "бочка"! - Коля ещё не договорил, а его "МиГ" уже развернул клюв к облакам и сделал первый оборот.
Где-то в горле вспомнился вчерашний лернеровский салат. Коля не любил ходить к Лернерам: подливали они редко и неохотно, вкусное подкладывали редко, а от невкусного было невозможно отвертеться. Зачем они клали в "оливье" морковку, яблоко, курицу и лук? Коля больше любил салат с "докторской". Тоже не классика, но ведь вкусно!.. Да и как-то странно Ленка целовалась с Мишкой в прихожей... А эта тварь с лоснящейся мордочкой и извращенческой узенькой бородкой что-то шептала ей на ухо...

Облака приближались со страшной скоростью. Перед Колей открылся просвет, в котором мелькнула крыша лернеровского дома. "Сейчас - бац!.. И всё!.." - нет, дурацкая мысль! Коля почувствовал себя пулей, летящей в "десятку". Облака остались позади, Коля засмотрелся на трубу... Под этой трубой - шикарный камин, идиотски заставленный какими-то пошлыми слониками. Коля дёрнул штурвал, многочисленные "жэ" вдавили его в сиденье.
- Газомер, ты в порядке? - поинтересовался Радченко из наушников.
- Да, Пятьсот первый! - Коля прошёл облака и красивым финтом через спинку развернулся на север.

Мишка Лернер раньше был Подушкиным, но женился на Ленкиной однокласснице Ирке Лернер и заполучил не только фамилию, но и трёхэтажный особняк легендарного гинеколога Лернера. Сволочь!.. Мало ему Ирки, так он Ленку "клеит"! Ленка тоже хороша! То есть всё понятно: ей уже тридцать два, а детей нет... У Ленки на этой почве "поехала крыша". Впрочем, она и была не совсем на месте, но где вы видели художника с нормальной "крышей"? Она рисовала какой-то бред: геометрические фигуры, а на их фоне - губы, цветы, детей-уродцев, фаллические башни... Коля видел похожие башни в Чечне. Но он не любил вспоминать их: он тогда блестяще выполнил задание, отбомбился точно в цель.

- Газомер, закругляйся! - прошепелявил в наушниках диспетчер.
- Есть, Пятьсот первый! - и Колин "МиГ" наклонился к земле левым крылом.

А потом оказалось, что Коля уничтожил какого-то полевого командира и с ним ещё шесть боевиков. И ещё пятьдесят восемь русских пленников-рабов. Отсюда - истерики. Водка не спасала. Ленка плакала по ночам, обзывала Колю психом, долбанным Отелло или даже импотентом...

Коля нырнул под облака, оглушил городок и прошёлся - низко-низко! - над лернеровским домом. "Убью гада!" - Коля представил мерзкую Мишкину рожу, взлетел вверх, завис на месте потрясающей "коброй" и рухнул вниз, на шикарный камин со слониками.

- Коля, ты в порядке? - откуда-то возник Радченко. - Возвращайся, Газомер!

Коля купил пятнадцать муаровых роз, сел в "Волгу", газанул. "Ленку - не отдам!" - пронеслось в его голове. Машины ползли просто издевательски. Коля выходил на встречную полосу, обгонял этих черепах по обочине... Наконец, появилась его улица. Коля лихо завернул во двор, остановился, подняв облако пыли, схватил букет, хлопнул дверцей... "Чёрт, одна роза сломалась!.. Ладно, дома поставлю одну отдельно!.." - думал Коля взлетая на свой третий этаж.

Дверь квартиры была приоткрыта. На пороге стоял какой-то бледный Лернер:
- Коля, я принёс краски двадцать минут назад... А там, на газовой трубе... В общем, Лена повесилась.

Rockville