Д.Пещикова
― Еще по Чайке вопрос, по детям. Ведь мог Путин, как он часто это делал, как сделал Медведев, например, сказать: дети это дети, мы не обсуждаем. Тем не менее, в ответ на вопрос Кати Винокуровой…
А.Венедиктов
― Ну, не было вопроса такого.
Д.Пещикова
― Но он же ответил, что нужно разбираться, было нарушение закона, или не было.
А.Венедиктов
― Он сказал две вещи очень важные, которые, может, пропустили. Есть такая тихая, незаметная структура, которая называется «Контрольное управление президента РФ» во главе с Константином Чуйченко. Тихая, незаметная, непубличная структура получает прямые поручения президента в случае подобных историй. Он ее назвал. Знаете, что это значит? Это значит, что она получила поручение. Он никогда в простоте так слово не скажет. Это значит, что есть поручение разбираться с младшими Чайками.
И я напомню, что и Николай Патрушев, секретарь Совбеза, куда входит генеральный прокурор сказал, что у нас неприкасаемых нет, — после этого скандала, когда ему впрямую задали вопрос, будете ли вы разбираться, будут ли разбираться.
Д.Пещикова
― Песков вчера сказал, что нет неприкасаемых.
А.Венедиктов
― Я думаю, что конечно, президент не сдает, но думаю, что даже формальное поручение контрольному управлению президента, — теперь мне стало ясно, кому. Я раньше думал, что, может, Патрушеву, потому что секретарь Совбеза, может, ФСБ, но нет, — контрольному управлению президента, не абы как. Президент никогда не шутит такими вещами, Путин. Я думаю, что по младшим Чайкам дана команда.
Д.Пещикова
― Ну, старший из сыновей Чайки уже фигурировал раньше в игорном деле. И что?
А.Венедиктов
― Нет, слушай, еще раз, — это поручено не Следственному комитету. Еще раз. Эта бюрократия очень важна – не Следственному комитету, который не смог разобраться, а поручено Контрольному управлению президента, который подчинен напрямую президенту. И я вас уверяю, что если это так, — я попытаюсь это уточнить.
Д.Пещикова
― Чего ждать?
А.Венедиктов
― Результатов расследования. Потому что президент публично сказал, что он своему органу дал команду. Он это сказал публично.
А.Позняков
― А что они могут?
А.Венедиктов
― Они все могут. Теперь вопрос правильно ставится следующим образом: Дмитрию Пескову, Сергею Иванову и Владимиру Путину — тут такая вертикаль, — скажите, пожалуйста, каковы результаты рассмотрения контрольным управлением президента истории с младшими Чайками. Вот как правильно поставить вопрос теперь.
Д.Пещикова
― Бюрократические какие могут быть результаты?
А.Венедиктов
― Любые. Они могут вынести любое предложение президенту, который может, соответственно, передать это в правоохранительные органы, или иным способом. Но они проверяют – они вообще ни от кого не зависят. Они вообще никак ни с кем не коммуницируют, кроме как с президентом – контрольное управление. Это администрация внутри администрации. Хотел сказать, думаю, — знаете, было такое выражение «Гестапо внутри Гестапо». То есть, внутренняя безопасность. Для Контрольного управления президента это внутренняя безопасность, потому что Генеральный прокурор это очень такая важная фигура. И Путин, кстати, тоже об этом аккуратно сказал. Он сказал: нет ли конфликта интересов, не было ли здесь конфликта интересов, — правильно? то, что можно предъявить Чайке, это конфликт интересов, я имею в виду генеральному прокурору. Юридически. Это конфликт интересов, если он покрывал эти вещи.
Д.Пещикова
― Это что, Путин почувствовал для себя все-таки какую-то угрозу, в этой истории с Чайкой?
А.Венедиктов
― Для себя? Я не знаю, что он почувствовал для себя. Я не его психолог и не психоаналитик. Я просто знаю, что есть вещи, которые его, — знаешь, думаю, что его задело сильно в этой истории с Чайками? Я думаю, что его задело, что в 2014 г. Игорь взял швейцарскую резидентуру – если это правильно. Потому что у нас выясняется, что у нас там кому-то документы подложили, может, и в швейцарском министерстве иностранных дел что-то подложили.
Д.Пещикова
― Но вопрос, подложили или не подложили, тоже такой, знаете ли.
А.Венедиктов
― Нет, я говорю, что ему могут так объяснять, в том числе и генеральный прокурор. Но если подтвердится, что Игорь Чайка в 2014 г. взял вид на жительство в Швейцарии, как написано в расследовании, для Путина это принципиальная вещь.
Еще очень давно, в году — он только стал премьер-министром. Он рассказывал нам, что он опасается, что высокопоставленные сотрудники правоохранительных органов, имея бизнес на Западе, имея детей-резидентов на Западе, станут объектами охоты спецслужб, — тех, западных. И это нормальные опасения, потому что если бы я возглавлял швейцарскую спецслужбу, — о-па, — у меня сын генерального прокурора России. Понимаете? Я его держу за одно место – может быть. То есть, я имею в виду такая логика.
Д.Пещикова
― Подождите, здесь какой водораздел? Бизнес за рубежом это ничего, а вот вид на жительство уже плохо?
А.Венедиктов
― Нет, и бизнес тоже. Нет, если ты государственный чиновник, причастен к принятию решений, важных решений, особенно правоохранительные, спецслужбы, и так далее. Почему, собственно, запретили руководству МВД выезжать, ФСБ, — помните? Это же все одна линия, она логична, — в его логике, не в моей. В 2008 г. я это услышал от него, когда он стал премьером. И был случай, как он нам рассказывал, что к одному очень высокопоставленному правоохранителю, — он не называл его, — в Англии подошли. Потому что его ребёнок там учился, но уже студент, не школьник. И ребенок был там пойман на чем-то, — наркотики, драка, — не важно, его взяли и шантажировали.
И поэтому его линия с 2009 г., Путинская, была в том, что все назад. Хотите быть госчиновником – ограничения. На это, на это, вот сейчас на выезд депутатов. Вот это его линия, это уверенность в том, что это правильно.
И возвращаясь к Чайке — если уже после того, как эта линия была введена в строй «все назад», сын генерального прокурора просит и получает швейцарскую резидентуру, для него это нарушение внутренней корпорации. Потому что генеральный прокурор должен был знать о том, что дети высокопоставленных правоохранителей не должны стать заложниками иностранных спецслужб там. Должен был знать, что его взрослый сын получает швейцарский вид на жительство. Думаю, что больше всего его возмутила это. А участвовал он в убийстве, или не участвовал — пусть суд разбирается, следствие. А вот то, что он нарушил негласное правило, которое я, президент, установил, — вот это может стать очень болезненной историей.
А.Позняков
― Чем это грозит генпрокурору, если это подтвердится?
А.Венедиктов
― Если подтвердится что? Если только шведская резидентура?
А.Позняков
― Если хотя бы только шведская резидентура.
А.Венедиктов
― Ну, вплоть до непредставления…
Д.Пещикова
― Ведь чуть-чуть осталось.
А.Венедиктов
― Июнь 2016 г., на следующие пять лет. Если это подтвердится, то мы, думаю, увидим, что Юрий Чайка по состоянию здоровья не выставится, возьмет самоотвод. Например. Если это подтвердится.
А.Позняков
― А могут дать «зеленый свет» на расследование уголовное и проверку подозрений в отношении Чайки?
А.Венедиктов
― А он уже давно — если этим занялось Контрольное управление. Эта структура, еще раз повторяю, очень закрытая, более закрытая, чем даже Служба внешней разведки или контрразведка, или ГРУ. Они расследуют там очень внимательно. Там есть специалисты, убойный отдел, там есть крупные финансисты, которые знают, каким образом проходят финансовые потоки – это то, что лично, и только лично докладывается президенту.
Д.Пещикова
― Но вы уже сами обозначили, что это по детям все-таки.
А.Венедиктов
― По детям. А прокурору-то что?
Д.Пещикова
― А что же ему за это будет прилетать?
А.Венедиктов
― А у нас же «по понятиям» все. Как было сказано, у молодого Ротенберга отец нигде не работает. У нас же «по понятиям» — как это вы не понимали, что нельзя брать вид на жительство сейчас? Как это вы не понимали? Как это вообще могло быть, как это вы своему сыну не сказали, взрослому? Вы хотите сказать, что он не советовался? А вот прослушечка.