Re: Высокое, высокие отношения.
Наверное, это был один из тех дней, когда – бац – и страшный сон сбывается, сколько бы ни пересказывай его текущей воде и не поплевывай через левое плечо. Мерзкий, пакостный, неудачный, в общем, тот самый.
Вообще, то, что упорной работы со стопроцентной самоотдачей недотаточно, я поняла давно: когда не получила столь желанное первое место на школьной олимпиаде. Глупо звучит, знаю. Но я до сих пор не могу это забыть. И пережить. Наверное, тогда удача была не на моей стороне.
Как, впрочем, и сегодня. У меня закончились все двд, которые можно было бы посмотреть на ночь глядя, все недочитанные книги были прочитаны, литр успокоительного выпито, а сон все равно не шел. Слишком большая кровать для меня одной, слишком тяжелое одеяло и мысли, которые были еще тяжелее. «Так бывает, - говорила я себе, - когда он вроде бы близко, но его уже не достать. И он может быть далеко, и все равно во всем мире не найдется никого, кто может быть ближе».
Я завернулась в одеяло, как личинка, и прошлепала босыми ногами по холодному полу в соседнюю комнату. Он спал. Тихое, размеренное дыхание. Мир, который является во снах, прекрасен. Я присела на краешек дивана, аккуратно, чтобы его не разбудить, и подумала о том, как бы я хотела, чтобы его мир был так же прекрасен, как и сны. Мне хотелось этого так же искренне, как и сегодняшним утром хотелось пнуть его или ударить чем-нибудь потяжелее. Я провела рукой по его волосам и поцеловала в щеку. «Так близко – и не достать» - промелькнуло в голове.
- Эй, - я потрясла его за плечо. – Проснись.
Он только промычал что-то несвязное.
- Кирилл, проснись же, я хочу тебе что-то сказать. – И опять его потрясла.
Он открыл глаза, немного приподнял голову с подушки.
- Блин, зачем ты меня будишь? Мне с утра на работу.
И отвернулся.
- Я не могу уснуть.
- Выпей снотворное.
- Нельзя.
- Всегда было можно, а щаз, блин, нельзя. Я спать хочу. Все.
- Кирилл, так неправильно. Мне кажется, что это неправильно. Неправильно. Ты завтра утром уйдешь и не вернешься, я не могу… Мы… Кирилл!
Он спал. Он всегда мог уснуть в при любых обстоятельствах. Мне кажется, что если бы я пыталась сейчас разбудитьего с помощью оркестра, он бы все равно не реагировал.
Я продолжала сидеть на краешке дивана. Именно краешке, потому что мне казалось, что именно этот размер этого «краешка» - то, сколько места я сейчас занимаю в его жизни. В его успешной, набирающей обороты, глянцевой и образцовой жизни.
Когда-то мы делили пополам не только кровать, но и все, что происходило в нашей жизни. И даже не что бы делили… Просто все было обозначено словом «мы» и «вместе». Практически как в той клятве, которую дают люди, когда сочетаются браком «и в горе, и в радости…» А сейчас только этот краешек. Казалось, так оно и будет – сейчас краешек, а когда я встану и опять пойду честно стараться спать, не будет и этого. Он уйдет.
Уйдет. Или уже ушел. Последнее время мне казалось, что он уже давно ушел, то ли в мыслях, то ли еще как-то и о причинах, по которым он не уходил физически, я даже не могла догадываться. Хотя я думаю, что он сам не знал, почему. Поэтому увиливал от всех разговов, которые я хотела завести на эту тему. А я просто хотела сказать, что ему нужно уйти. И если он не уйдет сам, уйду я, пока между нами осталось хоть немного любви. Я даже решительно хотела этого. А сейчас, когда этот уход стал еще более реальным и очевидным, чем то, что Земля круглая, меня эти мысли стали щипать. Такое ощущение, как будто для того, чтобы понять, как я его люблю и насколько хочу быть в ним, нужно было дойти до этого, когда уже не друзья, но еще не враги. Что же, все познается в сравнии.
Я прижалась к нему. И дышала с ним в такт. Вдох-выдох. Размеренное дыхание, тихое посапывание… Это казалось настолько родным и чем-то моим, что… Не знаю «что»… Я вряд ли бы смогла без этого жить. Хотя… Какая же это глупость. «Не смогла бы жить». Смогла бы. И еще как. Просто не хотелось без этого жить.
-Кирилл, я ведь не сделала тебе ничего плохого, правда?
Хоть я буду распевать арии, он все равно не проснется. Такой он.
-Я еду в Нью Йорк через месяц. Очень не хочется. Все те места, в которых я там так люблю бывать, связаны с тобой. И я не предстваляю, как это будет. Все о тебе, а тебя не будет. Вроде как с тобой, а на самом деле без тебя.
Хотя… Ты знаешь, там какой-то особенный воздух: кажется, что я все смогу, одна, и мне никто не нужен. Кажется, что можешь свернуть горы, изменить ход времени и быть кем-то, кем многие захотели бы стать. Люблю, потому что мы можем желать друг другу спокойной ночи, говорить «доброе утро», и несмотря на километры, сотни километров, кажется, что ты совсем-совсем рядом. Мы можем обмениваться сообщениями по поводу всяких глупостей, и нам не покажется, что мы занимаемся ерундой, нам просто хорошо.
Ты даже не представляешь, как меня поддерживали эти сообщения.
И как, несмотря на этот многообещающий воздух, мне всегда хотелось домой. Как я радовалась улетать. Я летела в самолете через ночь и знала, что с каждым минутой я становлюсь ближе. Ты ведь не знаешь, как я вскакивала, как только погасали сигналы «пристегнуть ремни», как я бежала на паспортный контроль, как обклеивала чемодан вскякими глупостями, чтобы узнать его, как только он появится на ленте карусели, чтобы быстрее его забрать, пересечь таможенную черту и увидеть тебя. Я даже не знаю, догадываешься ли ты, как я рада была тебя видеть. И как сильно я начинала по тебе скучать, еще даже не улетев в очередную командировку.
Я очень тебя люблю, Кирилл.
Ты помнишь, как мы рассматривали ладони друг друга, когда только начинали общаться. Мы тогда сидели в TGI Friday's и нам было все равно, сколько людей вокруг. Нас интересовали только линии на наших ладонях.
А помнишь, как мы веселились, разыгрывая сцены из семейной жизни, которой у нас так и не получилось. «ты меня любишь?» - «угу» - «а как ты меня любишь?» - «сверху».
И еще ты мне ставил плюсики. Наверное, моя теория по гроссбухи верна. Я шучу.
И мне очень не хочется, чтобы ты уходил. Я не шучу. Просто я тебе это так и не сказала. Мы вообще последние недели друг на друга молчим. Как будто нас нет. Как будто нас даже не было.
А фотографии? Ты помнишь, как ты мне показыал свои детские фотографии? Светленький серьезный мальчик с трогательными кудряшками. Который, став взрослым мужчиной, может однажды не набраться мужества, чтобы сказать какую-то правду, пусть и не самую приятную.
Правда всегда лучше, не так ли?
Раньше были мы, теперь есть ты и я.
Я хотела тебе сказать. Но это вряд ли было бы справедливо. То есть я бы тебе сказала, но после того, как ты ушел.
Или не сказала бы. Я еще не решила. Просто мне кажется, что привязывать тебя нами было бы несправедливо.
Угум. Ты и я будем «мы». Через некоторое время. Когда будет слякотный февраль. Который мог бы стать самым теплым для нас обоих…
Reply With Quote
Originally Posted by fan_ta
