С ума сойти! Мы лечим не тех.

[crazy-mike]

http://www.psychosurgery.org/about-lobotomy/
:wink1:
довольно информативный англоязычный сайт.
:wink1:

The three common versions of psychosurgery were prefrontal leucotomy, prefrontal lobotomy, and transorbital lobotomy.

A leucotomy basically involved drilling holes in the skull in order to access the brain. Once visible, the surgeon would sever the nerves using a pencil-sized tool called a leucotome. It had a slide mechanism on the side that would deploy a wire loop or loops from the tip. The idea was to be able to slide the “pencil” into the pre-drilled holes in the top of skull, into the brain, then use the slide to make the loop(s) come out. The surgeon could sever the nerves by removing “cores” of brain tissue, slide the loop back in, and the operation was complete.

A lobotomy also utilized drilled holes, but in the upper forehead instead of the top of the skull. It was also different in that the surgeon used a blade to cut the brain instead of a leucotome.

The infamous transorbital lobotomy was a “blind” operation in that the surgeon did not know for certain if he had severed the nerves or not. A sharp, ice-pick like object would be inserted through the eye socket between the upper lid and eye. When the doctor thought he was at about the right spot, he would hit the end of the instrument with a hammer.

There were other types of lobotomy as well … as many varieties as there were imaginative neurosurgeons.

[crazy-mike]

http://www.makingthemodernworld.org.....04/?section=8
О дивный новый мир! Эти "энтузязисты" депрессию хотят лечить при помощи лоботомии! :shy:

As recently as the 1990s, Psychosurgery was reported to be beneficial in some cases of severe anxiety, depression and obsessive-compulsive disorders (Beck and Cowley, 1990). Another key advantage is that Psychosurgical techniques reduce the risk of suicide in severe depression from 15 percent to one percent (Verkaik, 1995).

[crazy-mike]

http://www.cerebromente.org.br/n02/historia/modern.htm
:wink1:
ну и это...

The pioneering work in stereotactic neurosurgery in humans, was performed at Temple University Hospital, in Philadelphia, USA, by Drs. Ernst Spiegel and Henry Wycis, in 1947. They developed the first stereotactic apparatus to be used in humans, which is now displayed at the Smithsonian Institution in Washington. Although the stereotactical method was developed in 1902 by British neurosurgeon Sir Victor Horsley and his associate Dr. Clark, it was intended for animal experimentation, only. Although his group developed later a stereotactic frame for humans, it seems that it was never used for an actual surgery.

Among other surgeries, Spiegel pioneered pallidotomy in 1949, a stereotactic ablation of a part of the brain called pallidum, which becomes altered in Parkinson's disease, a degenerative disease accompanied by uncontrollable tremor, muscle rigidity and dificulty to move. He also performed a few psychosurgeries.

After Spiegel, a number of other centers in the USA, Canada, Europe and Japan started to perform stereotactic surgeries. One of the early pioneers was Dr. Lars Leksell, from the Karolinska Institute, in Stockholm, Sweden; who developed his own stereotactic frame, which is used until today.

In 1965, Dr. Narabayashi and his group in Japan, reported on patients who were operated for the treatment of incontrolable violent behavior. He used the stereotactic technique to make small lesions in a part of the brain named amygdaloid bodies, or amygdala. Of 27 patients (including 19 epileptics), 14 showed dramatic improvement and 9 were significantly improved; meaning that assaultive violent behavior was entirely eliminated, without affecting other mental abilities. Soon afterwards, glowing reports started to pour out of neurosurgical facilities around the world: India, Mexico, France, Denmark and United States.

[crazy-mike]

[Issey Miyake]

Карла Густава Юнга тоже весьма интересовала тема дежавю. Он считал, что это явление может быть вызвано припоминанием сна. Причем сон этот, по мнению Юнга, может воспроизводить события прошлой жизни человека (в том числе и в другом теле). Сам он впервые испытал это состояние в 12 лет. Будущий основоположник аналитической психологии увидел у кого-то в гостях старинную фарфоровую статуэтку в виде старого доктора, жившего в 18 веке. Престарелый врач был обут в ботинки с пряжками, – они-то и произвели на юного Юнга неизгладимое впечатление, – он вдруг понял, что эта пара обуви когда-то принадлежала ему самому: «Я почему-то помнил эти туфли у себя на ногах и не мог объяснить, откуда взялась эта безумная убежденность». Вот что еще рассказывает Юнг о своих переживаниях тех лет: «В голове у меня была каша: во мне как бы сошлись два человека: один – школьник, который не успевает по математике и далеко не уверен в себе, второй – важная персона… Этот «второй» был пожилым человеком, он жил в восемнадцатом веке, носил туфли с пряжками и белый парик, ездил в наемном экипаже с высокими колесами, оборудованном козлами на пружинах с кожаными ремнями».

:wink1:

[crazy-mike]

:wink1:

Старина Юнг был одним из самых безобидных по крайней мере. Он хотя бы никому особого вреда не причинил. :wink1:

[crazy-mike]

http://www.psyobsor.org/1998/32/4-7.html

Судебная психиатрия: африканский опыт
комментарии
Frank G. Njenga
Адрес для корреспонденции: Frank G. Njenga, Upper Hill Medical Center, Nairobi, Kenya
Forensic Psychiatry: the African experience

Практика судебной психиатрии в Африке окутана покровом таинственности и неразберихи. Большинство работающих в этой области людей — это, вероятно, самоучки, которых время или неблагоприятные обстоятельства вынудили остаться в чрезвычайно скудных ресурсами психиатрических учреждениях, типичных для африканского континента. Большинство психиатрических больниц в Африке располагается в городских “экономических гетто”, а судебно-психиатрические отделения, в свою очередь, — в “гетто” этих больниц, в местах, которые часто называют изоляторами строгого режима. Числясь за больницами, эти отделения фактически являются продолжением тюрем, только еще худшим, потому что находятся на “сиротском” положении, не принадлежа ни к системе здравоохранения, ни к системе исправительных учреждений. Помимо отсутствия приемлемых условий следует упомянуть и о том, что в большинстве стран на миллион населения приходится в среднем один психиатр. Для пациентов же, нуждающихся в наблюдении психиатра в условиях лишения свободы, это соотношение еще больше, поэтому для многих людей помещение в эти отделения означает пожизненный приговор с ежедневной дозой хлорпромазина, карбамазепина и скудного питания.

Посещение многих из этих учреждений закрытого типа вызывает чувство отчаяния при виде того, как обстоят дела с правами и достоинством человека на нашем континенте. Те, кому, как считается, повезло, попадают на прием к деморализованному, плохо обученному, низкооплачиваемому врачу, который приходит в отделение один раз в несколько недель, чтобы осмотреть только тех пациентов, которые вызывают наибольшее беспокойство. Для остальных не существует вообще никаких осмотров. Вот в таких бедственных условиях судебная психиатрия обеспечивает покой общества в странах Африки, расположенных к югу от Сахары.

В сфере гражданского права медицинские и психиатрические заключения часто пишут врачи общего профиля, совсем или почти не имеющие подготовки в области психиатрии и претендующие на способность оперировать совершенно новыми, ни на что не похожими понятиями, вроде “45%-ого психологического ущерба”, причиненного дорожно-транспортным происшествием. На основе подобных “экспертных заключений” судьям приходится выносить решения. В таких случаях при отсутствии какой бы то ни было реальной связи между правом и врачами рассмотрение гражданских дел тянется годами.

В большинстве африканских стран нет специального законодательства об охране психического здоровья. В некоторых странах такие законы есть, но представляют собой устаревшие версии законов еще колониального периода. Еще меньше стран, где существует какая-то политика в области охраны психического здоровья, и вряд ли найдется хоть одна с предусмотренным для этой сферы специальным финансированием. В этой иерархии неблагоприятных условий на последнем месте оказываются индивиды, заключенные под стражу (в том числе в больницу) в неуголовном порядке. Когда Arboleda-Flуrez пишет о “бездомных душевнобольных”, которые “бродят в растерянности, изумленно разговаривая сами с собой”, то кажется, что он описывает Африку к югу от Сахары. Усугубляет эту жуткую картину почти полное отсутствие медицинского персонала и лекарственных препаратов. В отчете Всемирной организации здравоохранения за 2006 год [1] констатируется, что при показателе заболеваемости 24% Африка затрачивает на здравоохранение менее 3% всего бюджета. А если применить эти несоразмерности к судебным службам, то плачевное положение африканцев можно считать безвыходным.

Касаясь этических проблем, Arboleda-Flуrez утверждает: “судебные психиатры должны быть знакомы с деятельностью суда”. В применении к африканским психиатрам следует добавить: “если им удастся услышать, что там происходит”. Очень многие суды в африканских странах южнее Сахары представляют собой некое продолжение жарких и пыльных рыночных площадей, куда те, кому больше нечем заняться, приходят поглазеть на происходящее. Судебные дела, затрагивающие вопросы психиатрии, представляют для этой шумной толпы особый интерес. Недостаточная осведомленность в этих вопросах юристов, ведущих перекрестный допрос, превращает подобные судебные заседания в тщетные попытки обмена мнениями. Присутствие в суде психиатра возбуждает любопытство и служит развлечением как для адвокатов, так и для толпы, поскольку и тем и другим не терпится разузнать что-нибудь о жизни “сумасшедших”.

Во многих странах Африки южнее Сахары попытка самоубийства считается уголовным преступлением. Африканских психиатров часто можно увидеть в переполненных залах суда, где они стараются объяснить, почему человека, пытавшегося убить себя, следует направить не в тюрьму, а в больницу. Вместе с тем ирония заключается в том, что те же психиатры прибегают к угрозе “сообщить в полицию” как средству удержать пациента в больнице для полного обследования. Аналогично, хотя и на другом уровне, в большинстве правовых систем Африки (за исключением ЮАР) гомосексуализм уголовно наказуем. В этих обществах гомо- сексуальность воспринимается либо как доказательство душевного расстройства, либо — в самом лучшем случае — как уголовное преступление. Психиатру, живущему и работающему в таком обществе, приходится приспосабливаться к бытующим в нем убеждениям и обычаям, которые могут отличаться как от его собственных убеждений, так и от принципов, лежащих в основе его профессиональной подготовки. При вынесении “медицинского” заключения по вопросу о сексуальной ориентации применяется общественное, политическое, а иногда и правовое давление.

Подмеченные Arboleda-Flуrez проблемы и противоречия являются вполне реальными в условиях Африки, где степень их серьезности еще более высока, а причины кроются и в недостатках правовых и политических систем, и в недостаточном финансировании, и в наличии проблем морально-этического и сексуального характера.

[crazy-mike]

http://www.psylib.ukrweb.net/books/kanny01/txt03.htm

Психиатрия у арабов.

В Каире, по сообщениям Леклерка, в 854 г. была открыта больница с отделением для душевнобольных; эмир, истративший на ее постройку и управление 60.000 динаров, "сам приезжал каждую пятницу ревизовать врачей, смотреть кладовые, расспрашивать больных, и перестал ездить лишь после того, как один умалишенный бросил в него яблоком, которое, по просьбе того, он сам подарил ему". Тот же Леклерк сообщает, что в огромной больнице Мористан в Каире было также особое психиатрическое отделение, будто бы сохранившееся, но в запущенном виде, до конца XVIII века, когда французы, при своем походе в Египет, застали там еще 50 больных, не считая помешанных.

Общие основы патологии и терапии психозов арабы заимствовали из греческих рукописей. Знаменитый Авицена объяснял меланхолию темнотой, образующейся внутри черепа, как следствие черной желчи. Он же учил, что "против слез и тоски, не имеющих причин в жизни, необходимо применить в качестве лекарств развлечения, работу, песни, так как самая вредная вещь для умалишенного – страх и одиночество". Али-Абас, багдадский врач X века, отмечал частые заболевания религиозной меланхолией в периоде полового развития. Разес советовал лечить тоскливые состояния игрой в шахматы. В Кордове врач Авензоар осуждает пользование каленым железом при лечении душевных болезней – первые указания, – говорит Фридрейх, – в древних книгах на этот способ лечения. Несмотря на крайнюю скудость наших сведений об арабской психиатрии, получается впечатление, что в ней отсутствовали чрезмерно жестокие меры механического стеснения, практиковавшиеся столь широко в Средней Европе до самых последних времен. Мусульманский Восток, привыкший к пляшущим дервишам и пришельцам из соседней Индии – факирам, относится до сих нор благодушно-терпимо к своим душевнобольным.

[crazy-mike]

[crazy-mike]