Айсман

[alex korolev]

Пишет лихо прозу Айсман,
Лечит горло доктор Вайсман,
Пострижет всех Зорик Зальцман,
А обует Зельцерман...

Жить научит Рабинович,
В долг займет вам Абрамович,
Баньку топит нам Петрович,
Освещает путь Ильич!

[eisman]

...
Айсман знал насколько Штирлиц дорожил этой балалайкой...

Он остановил машину, не доезжая трех домов до особняка Вальтера
Шелленберга. "Только бы он был дома, - повторял, как заклинание,
Штирлиц, - только бы он не уехал к Гиммлеру в Науэн или в
Хохенлихен к Гебхардту, только бы он был дома". Шелленберг был
дома.
ШТИРЛИЦ. Не против, если я напьюсь здесь?
ШЕЛЛЕНБЕРГ. Мой дом - твой дом.
ШТИРЛИЦ. Премного благодарен.
Штирлиц достает бутылку водки и, продолжая разговаривать с
Шелленбергом, выбивает пробку ударив по дну, не пролив почти ни
капли.
ШЕЛЛЕНБЕРГ. Ты по-прежнему поигрываешь на балалайке?
ШТИРЛИЦ.Ты можешь себе представить?
ШЕЛЛЕНБЕРГ. Что?
ШТИРЛИЦ.Какой-то ублюдок изувечил ее, буквально вчера.
ШЕЛЛЕНБЕРГ. Хреново.
ШТИРЛИЦ. Ты мне будешь говорить. Она стояла в гараже три года.
Я пять дней назад её достал – всего пять дней, понимаешь – и вот
такое дерьмо.
ШЕЛЛЕНБЕРГ. Таких кретинов убивать надо к чертям. Без суда и
следствия, казнить на месте.
Штирлиц пьёт водку из бутылки.
ШТИРЛИЦ. Если бы он мне только попался. Да я бы что угодно
отдал, только бы его поймать, гада. Он бы пожалел, что на свет
родился, ты мне веришь?
ШЕЛЛЕНБЕРГ. Ясное дело. Не хрен лезть к чужой балалайке...


Список авторов спёртых текстов:
Ю. Семёнов
Квентин Тарантино PULP FICTION (Перевод Шполбдера)

[Karlsson]

ШЕЛЛЕНБЕРГ. [/size]Ты по-прежнему[size=2] поигрываешь на балалайке?

Холтофф лежал на диване уставившись в потолок. Его бледное лицо было покрыто колючей проволокой щетины, на которой, как погибшие содаты, замерли хлебные крошки, яйца и несколько ломтиков сервилата. С подбородка на воротник его рубашки сползали аморфные пятна янтарного цвета. На левой ягодице красовалась свежая татуировка изображающая Сталина с флейтой.
Холтофф приподнял голову и окинул взглядом квартиру. Вокруг царил хаос. Голые тела, пустые бутылки, и повреждённые балалайки перемешались в единую массу. Фолк группа "Фолк-офф", под руководством Холтоффа, перенесла ещё одну жестокую пьянку. Штирлиц, Гаврила, Кэт, Карлссон и Шеленберг периодически стонали. Сражённый приступом рвоты на пол пути к унитазу спал Айсман.
Частые выступления и огромный успех развращали и без того погрязший в пьянках и оргиях коллектив. Многие звёзды стали отказываться от приглашений Холтоффа, и поливали его грязью. Вот что в адресс "Фолк-офф" сказал Бернес: "Свини, сволочи, шоб я их видел на одной ноге, а они меня одним глазом." Айсмана это задело больше всех, и он отомстил украв баян Бернеса и отпилив ему пальцовку.
Холтофф принялся растирать шею. В висках стучало Шмайсером. "Шайзер" пробормотал он вспомнив вчерашнее выступление в Гестапо.
По своей вульгарности концерт в Гетапо был уникальным. Отметив в антракте успех первого отделения, поддатый Холтофф решил спеть сочинённую пьяным Айсманом частушку. Недождавшись занавеса он выбежал на сцену и завопил: "Я поэт зовусь я Холтофф, от меня огромный болт вам." Хор остальных участников подхватил: "Ай да Холтофф, ну поэт. Всем кто слушал ми**ет." Закончив, Холтофф бросился в толпу гестаповцев. За ним, кроша о сцену свои балалайки, последовали остальные.

[eisman]

сочинённую пьяным Айсманом частушку

Частушки пьяного Айсмана:
(Из поэтического сборника "За что так часто бьют некоторых воспитанников семи нянек")

1.Начало:
Мимо фюрырова бункера
Я без шуток не хожу.

Варианты окончаний:

1.1. То в вентиляцию нагажу,
а то и кукиш покажу

1.2. Напишу донос на Мюллера
И под дверью положу

1.3. Позвоню в дверной звонок
И за угол убежу

2. Начало:
Девки в озере купались
Тело Клауса нашли...

Варианты окончаний:

без вариантов.

3. Начало:
Шел я лесом, видел Гесса
Гесс картошечку варил

Варианты окончаний:

3.1 На конец га**он повесил
Чтобы дождь не замочил

3.2 На пенёк Playboy повесил
И треньем воду кипятил

4. Начало:
Борман по реке плывёт
Из села Кукуева

Варианты окончаний:

4.1. Ну и пусть себе плывёт
Куча жира куева

4.2. Если столь уважаемый партайгеноссе плывёт
Значит так нужно тысячелетнему рейху

4.4. Тише Танечка не плачь
Не утонет в речке Борман (оно не тонет)

[tia_buena]

Холтофф лежал на диване уставившись в потолок. Его бледное лицо было покрыто колючей проволокой щетины, на которой, как погибшие содаты, замерли хлебные крошки, яйца и несколько ломтиков сервилата. С подбородка на воротник его рубашки сползали аморфные пятна янтарного цвета. На левой ягодице красовалась свежая татуировка изображающая Сталина с флейтой.
Холтофф приподнял голову и окинул взглядом квартиру. Вокруг царил хаос. Голые тела, пустые бутылки, и повреждённые балалайки перемешались в единую массу. Фолк группа "Фолк-офф", под руководством Холтоффа, перенесла ещё одну жестокую пьянку. Штирлиц, Гаврила, Кэт, Карлссон и Шеленберг периодически стонали. Сражённый приступом рвоты на пол пути к унитазу спал Айсман.
Частые выступления и огромный успех развращали и без того погрязший в пьянках и оргиях коллектив. Многие звёзды стали отказываться от приглашений Холтоффа, и поливали его грязью. Вот что в адресс "Фолк-офф" сказал Бернес: "Свини, сволочи, шоб я их видел на одной ноге, а они меня одним глазом." Айсмана это задело больше всех, и он отомстил украв баян Бернеса и отпилив ему пальцовку.
Холтофф принялся растирать шею. В висках стучало Шмайсером. "Шайзер" пробормотал он вспомнив вчерашнее выступление в Гестапо.
По своей вульгарности концерт в Гетапо был уникальным. Отметив в антракте успех первого отделения, поддатый Холтофф решил спеть сочинённую пьяным Айсманом частушку. Недождавшись занавеса он выбежал на сцену и завопил: "Я поэт зовусь я Холтофф, от меня огромный болт вам." Хор остальных участников подхватил: "Ай да Холтофф, ну поэт. Всем кто слушал ми**ет." Закончив, Холтофф бросился в толпу гестаповцев. За ним, кроша о сцену свои балалайки, последовали остальные.

вот это класс !! :kiss: :ladush:

[tia_buena]

Частушки пьяного Айсмана:
(Из поэтического сборника "За что так часто бьют некоторых воспитанников семи нянек")

1.Начало:
Мимо фюрырова бункера
Я без шуток не хожу.
ч. Начало:
Борман по реке плывёт
Из села Кукуева

Варианты окончаний:

ч.1. Ну и пусть себе плывёт
Куча жира куева

ч.2. Если столь уважаемый партайгеноссе плывёт
Значет так нужно тысячелетнему рейху

ч.ч. Тише Танечка не плачь
Не утонет в речке Борман (оно не тонет)

:grum: :ladush:
и
:kiss:
пока фрау Айсман не видит :oops:

[LaFemmeGavrila]

"...Мне иногда хочется отдаться Курту.
Как, впрочем, и Карссону.
Мне постоянно хочется отдаться Кэт и Катьерине Матфевне.
Вот такой я забавный зверек..."

(из неопубликованных дневников Гаврилы)

[Манюня]

ч. Начало:
Борман по реке плывёт


Из села Кукуева



Варианты окончаний: .......
ч.2. Если столь уважаемый партайгеноссе плывёт
Значет так нужно тысячелетнему рейху


ч.ч. Тише Танечка не плачь


Не утонет в речке Борман (оно не тонет)

Аааааааааааааа.......аааааааааааааааааа....(звиняйте, могу тока щас звуки издавать)....ааааааааааааааааа

[LaFemmeGavrila]

Как-то раз Мюллер сочинил стих про Штирлица: "Гарманист, Гарманист, шишка фиалетава, тибе Клаус не дает только из-за этава", Штирлиц дико обиделся, исправил ошибки и сочинил стих про Мюллера: "Ох, хорош я, ах, хорош, плохо лишь одетый, никто замуж не берет Мюллера за это". Тогда Мюллер обиделся на Штирлица и написал еще один обидный стих, но уже про Бормана: "Шел я лесом, видел чудо, Бормана *** верблюды". Тогда Борман обиделся , взял трояк из партийной кассы и нажрался в "Элефанте". За это на него обиделся Гаврила, т.к. он привык, что сп*зженные трояки Борман пропивал именно у него, и написал обидный стих, но не про Бормана, а про Шелленберга, т.к. иначе не рифмовалось: "ГестапО ты, ГестапО - круче, чем разведка, выйду в поле, закричу - Шелленберга я хочу!" С рифмой получилось тоже не очень хорошо, но Шелленберг все равно обиделся и написал Гавриле ответ: "Сам ты *****!", а потом пошел к Эверсу, и сказал - "А кули ты все со своим Xорстом Весселем?" Написал бы что ли про любовь?" А Эверс тогда сразу такой заплакал и сказал, что после Алекса Королева ему запaдло. Ну и там много еще чего было.

[LaFemmeGavrila]

Штирлиц выехал ночным экспрессом на швейцарскую границу.
Он да еще и Карлссон, возвращавшийся после полученного за испорченную балалайку ранения, были единственными пассажирами в двух международных вагонах.
Карлссон заглянул в купе Штирлица и спросил его:
- Вы немец?
- Ина, - ответил Штирлиц.
Он имел возможность шутить, ему это было разрешено руководством.
- Почему "Ина"? - поинтересовался Карлссон.
- Потому, что мне уже осто*бенили эти вечные дискриминации по пятому пункту. То акцент у меня не тот, то водку я пью стаканами… Поверишь, Карлссон, девки в этом поезде не дают по второму разу… Они, видите-ли, дают по первому требованию только тем, у кого чужой паспорт.
- Да? А мне дали второй раз. У меня есть коньяк. Хотите?
- Спасибо. У меня тоже есть коньяк.
- Зато, вероятно, у вас нет сала.
- У меня есть сало.
- Значит, мы с вами хлебаем из одной тарелки, - сказал Карлссон.
- Весьма похоже, Карлссон, весьма, - ответил Штирлиц, - Все-таки, согласитесь, коньяк с салом, это… это… - Штирлиц пощелкал пальцами в воздухе, пытаясь подобрать верное слово.
- В каком вы звании?
- Подполк… В смысле – Штандартенфюрер.
- Шоб тоби повылазило! - сказал Карлссон, откусывая от сала - Во всем виноваты именно вы, моска… То есть - балалаечники.
- Почему?
- По качану! Лэхаим! Вус?
- Лэхаим! Вы мекленбуржец?
- Да. Как вы узнали?
-По "Вус". Все мекленбуржцы говорят не “воc”, а именно… “Вус”… Ин тохес, бл*, кус!
Карлссон засмеялся.
- Это верно, - сказал он. - Слушайте, а я не мог вас видеть вчера у Гаврилы?
Штирлиц поджался: он вчера участвовал в “темной”, которую устроили Карлссону за испорченную балалайку.
"Нет, - подумал Штирлиц, наливая коньяк, - Карлссон меня там не мог
видеть; Карлссон вчера вообще мало что успел увидеть – Курт сразу набросил на него одеяло.
- Я там не был, - ответил он. - Странное свойство моей физиономии: всем кажется, что меня где-то только что видели.
- Да потому, что ты, Максимыч, маньяк и фанатик, - ответил Карлссон. – Балалайки тебе было жалко? Фанатик. Г*ндон и фанатик. А фанатизм никогда не дает окончательной победы. Фанатики могут победить - на первых порах. Они никогда не удержат победы, потому что они устанут от самих себя. Г*ндон!
- Вы жгли, вы уничтожали, вы убивали мою балалайку, а г*ндон - я?
- Мы выполняли приказ. Балалайку жгли СС. Мы - воевали.
- А что, изобрели особый способ: воевать - не сжигая балалайки?
- Балалайки - как люди. Им претит статика. Их душат границы.
Им нужно движение - это аксиома.
- Тем более. Купи себе свою балалайку И двигай ее на здоровье!
- У нас не было приказа ломать свои собственные балалайки!
- А если вы получите такой приказ?
- От кого? От этого неврастеника?
- А если приказ придет от Кейтеля?
- У него вместо головы задница.
- Ну хорошо... Ваш главнокомандующий в Италии...
- Кессельринг?
- Да.
- Он такого приказа не издаст.
- Почему?
- Он воспитывался в штабе у Геринга. А тот, кто работает под началом Геринга, приказа ломать свои собственные балалайки не отдаст никогда.
- Вы убеждены, что Кессельринга нельзя уговорить пойти на такой шаг без санкции Геринга?
- Если б не был убежден - не говорил бы.
- Вы не верите в перспективу?
- Я верю в перспективу. В перспективу того, что скоро, Максимыч, я поговорю с мясниками Мюллера, и они тебе дадут такой… - Поезд загрохотал в тоннеле, и Штирлиц не расслышал окончания фразы. …
-…Тебе и дружку твоему одноглазому. Всем скопом. – тем временем продолжал Карлссон. - И…, - тут поезд снова загрохотал в тоннеле, - …окажется такой сокрушительной, что память о ней будет ранить сердца многих поколений несчастных немцев...
На пограничной станции Штирлиц вышел из вагона. Карлссон, проходя мимо него, опустил глаза и вскинул руку в партийном приветствии.
- Хайль Гитлер! - сказал он громко.
- Хайль Гитлер, - значительно ответил Штирлиц. - Желаю вам счастливо разбить балалайки всех своих врагов.
Карлссон посмотрел на Штирлица испуганно: видимо, он вчера был сильно пьян.
- Спасибо, - ответил он так же громко, вероятно, рассчитывая, что его
слышит проводник. – Я больше не буду.
- Я не сомневаюсь, - ответил Штирлиц, поиграл кастетом и медленно пошел по перрону...

(украдено у Семенова)