Айсман

[eisman]

Айсман проснулся от сильной головной боли...

С новым годом вас! С старым!

Серое безразличное утро вползло в квартиру через занавешенные окна.
Штирлиц сидел на полу коридора в тулупе на голое тело и сосредоточенно пил портвейн, закусывая бульонным кубиком - то ли чтоб не стошнило, то ли наоборот чтоб уже стошнило наконец. Рядом с ним, притихший, бледный, сидел пастор. Париж передавал концерт молоденькой певички ... Голос у нее был низкий, сильный, а слова песен простые и бесхитростные.

Чёрный бумер, чёрный бумер
На сиденье кто-то умер.
Тащат за нос мертвеца
Ламца-дрица-гоп-ца-ца!

- Полное падение нравов, - сказал пастор, - я не порицаю, нет, просто... Просто я устал от этих бесконечных праздников... Надеюсь этот хм... старый Новый год был последним праздником до 23 февраля?
- Вообще-то ещё китайский Новый год будет, - сказал Штирлиц с остервенелой улыбкой...
- А китайского Рождества не будет? - стиснув голову руками спросил пастор Шлаг, - а то если будет китайское Рождество, то он точно не выдержит.
Сидящий поблизости Карлссон, поняв о ком идёт речь, покосился на кухню глазами, полными сострадания. Там, отделенный от всех высоким буфетным шкафом, за конторкою, съежившись на высоком табурете, сидит Айсман. Человек этот лицом бел, как кость... брит, как актер; кажется моложе всех окружающих, но глаза у него старые. На нем солдатская шинель, подпоясан он ремнем ... Фуражка защитная, грязная, с тусклой кокардой, на руках варежки. На Айсмане нет никакого оружия. Он болен чем-то, этот человек, весь болен, с ног до головы. Он морщится, дергается, любит менять интонации. Задает самому себе вопросы и любит сам же на них отвечать. Когда хочет изобразить улыбку, скалится. Он возбуждает страх. Он болен...
Что будет когда я уже встречу самый последний Новый год? - бормочет он и лицо его озаряется идиотской улыбкой, - Тогда! ...тогда я повешу Штирлица на семафоре, чтоб он не придумал какого-нибудь ещё Нового года и отпущу свою печень на волю, как птицу! Лети болезная!!! Лети! Вот что я сделаю...

Семёнов Ю.
Серёга
Булгаков М.А.

[Alter Ego]

Айсман, Вы ещё про Крещение и день святого Валентина забыли.

[eisman]

Я помню, помню... Крещенье, Обрезанье, Св. Валентин... ещё ведь дни рождения, а здоровье не то уже... Я ведь эдак помру...

[Юнона]

Я помню, помню... Крещенье, Обрезанье, Св. Валентин... ещё ведь дни рождения, а здоровье не то уже... Я ведь эдак помру...

Боюсь, Айсман, поклонники Вашего таланта помереть Вам не дадут

[eisman]

Я тоже этого боюсь.

[Юнона]

Я тоже этого боюсь.

Совершенно зря, sehr geeherter Herr Eisman (глубоко уважаемый господин Айсман):nrt:

[tia_buena]

Я тоже этого боюсь.

a зря

[tia_buena]

Штирлиц в тулупе на голое тело ...

Ресторан на Принцальбрехтштрассе можно было смело назвать притоном, но ни один журналист из боязни получить на вечерней улице по голове не решился бы этого сделать. А кроме того журналистов не пускали в этот ресторан.
Три фронтовых товарища и две радистки расселись за удобным столиком и скромно заказали покушать.
- А пиво мы будем пить? - забеспокоился Айсман. За годы жизни в Германии он привык выпивать в день литров пять пива.
- Лучше три раза "да", чем один раз "нет", - ответил Штирлиц, протирая скатертью руки.
- А давай на спор, кто больше выпьет? Кто проиграет, того стошнит!
- Айсман! Сиди спокойно, мы пришли в приличное место, не забывай, что мы теперь деловые люди!
Как уже упоминалось, место действительно было приличным, сюда пускали только видных коммерсантов и надежных деловых людей, потому что на сцене танцевали совершенно голые девушки. Раньше сюда пускали только проверенных партийных товарищей, а сейчас партийные лидеры предпочитали отдыхать у себя на хорошо охраняемых дачах, а ресторан начали посещать банкиры, кооператоры и адвокаты.
- О! Ништяк! - вскричал Штирлиц, толкая Кэт. - Какие девочки! Я бы с такими переспал! Со всеми сразу и с каждой в отдельности! А ты?
- Я не люблю женщин, - ответила Радистка.
- А мужчин любишь? Таких, как я, а?
- Вы, господин Штирлиц, однако, большой нахал!
- Да, Кэттиа, ты права. Нахал у меня большой!
-Пиво есть? - спросил Штирлиц у молоденькой миловидной официантки.
- Да, господин Исаев.
- Не называй меня, девочка, Исаевым, - попросил Штирлиц, - моя новая кличка в контрразведке - господин Лафемме.
- А вы не называйте меня девочкой, господин Лафемме.
- Согласен, - улыбнулся Штирлиц и поцеловав её в ухо и в голое плечико. - "Жигулевского" нет?
- Только "Баварское", - томно, краснея до груди произнесла официантка.
- "Жигулевского" нет, очередей нет! - привычно повозмущался Штирлиц. - Что за страна эта Германия.


(c)

[eisman]

Ресторан на Принцальбрехтштрассе...

...
- Ну, эта... чё тама нового в вашей гестапе? - спросил Штирлиц, наливая шнапса в баварское.
Айсман, ковырявший в носу, бросил это важное и познавательное дело и немедленно расказал:
- Мюллер получил шифровку! От нигерийской прынцессы!..
Штирлиц принялся делать вид, что не в курсе о чём идёт речь, а Кэт густо покраснела.
- Теперь Мюллер бегает по всему гестапо радостный! - продолжал Айсман, - определённо у него дела с этой прынцессой - разбогатеет теперь. Уже решил купить себе мотороллер и подписаться на сборник стихов А.Королёва...

[LaFemmeGavrila]

н-ну-у-у... ну-у-у... ой-ой-ой... ой-ой...