Порно-бард роман с продолжением

[CCPC]

(ЗЫ как оне там пальцы не обломалЕ об гриф гитарный)

Есть такая штука. Каподастр называется...

[CCPC]

а когда уже будет "порно" часть романа? :lol:

бард=порно

[noodles]

Глава тринадцатая


Жюри северного фестиваля, обалдевшее от, впрочем, вполне ожидаемого наплыва шизофреников, графоманов и прочих соискателей наград, сгорающих от превосходства собственного ничтожества, снисходительно выслушало простенькие, но правильные вирши Бастарда, положенные, естественно на тональность ля-минор, и, пошептавшись, поставило его на финальный тур. Один из членов жюри, ВМБ (великий московский бард), Виталий Стручков, в коридоре обнял Бориса Борисовича за плечи и, дыша перегаром, прошептал ему в ухо:" Слухай, Борька, ты завтра спой что-нибудь пафосное - февраль на дворе, авось получишь дипломчик в преддверии Дня Красной Армии.

[noodles]

Глава четырнадцатая


Пафосных песен в репертуаре БББ было всего две. Первая была посвящена школьному приятелю Генке Фролову, который прослужил всю срочную в ансамбле песни и пляски, благодаря своему папе контр-адмиралу-инженеру Фролову. Огненнорыжий Генка, который умудрился сохранить в армии хампердинковские бакенбарды, петь не умел вообще, поэтому он лишь старательно открывал рот, стоя в третьем ряду. Все ЧМОшники, выпускники музучилищ и консерватории, служившие вместе с Фроловым, ласково называли Генку "Папин Тенор".
Однако песня, посвященная Генке, не очень соприкасалась с военной тематикой. Собственно военными терминами в ней были "на лафете" и "кирзачи". Что делал во втором припеве на лафете Генка Фролов, было прописано довольно прозрачно и Борис Борисович с сомнением подумал, что не всем членам жюри, особенно женского пола, эти вирши понравятся.

[noodles]

Глава пятнадцатая

Прошла, как ни парадоксально, вторая песня, которую БББ написал еще на втором курсе Холодильника и спел на конкурсе патриотической песни. В данной песне пелось о "барбудос", бородачах Фиделя Кастро. Куба еще была актуальна в те годы, но Бастарду не простили упоминание о Кубинских девушках с Варадеро, в которых бдительные институтские моралистки усмотрели потенциальных жриц любви!

[noodles]

Глава шестнадцатая

В XXI веке пляж Варадеро уже не вызвал никаких отрицательных эмоций, и в последний день, председатель жюри конкурса, Гриша Гончар пригласил БББ на сцену, где всенародно вручил ему грамоту дипломанта и сувенир, представляющий собой маленький берестяной туесок. Феноменальная значимость сувенира стала ясна во время обратной дороги, когда в туесок все наливали водку – ровно 150 миллиграмм. Так, впервые, за свою долгую турнирную историю Бастард был вознагражден утилитарной наградой

[noodles]

Глава семнадцатая

За кулисами к Борису Борисовичу подошел, вытирая рукой жирный рот, Папа Карло. “Налить на ход ноги?” спросил он и, не дожидаясь ответа, стал наливать коньячно-содержащую бурую жидкость из китайской фляжки в белый пластмассовый стаканчик. Бастард мягко отвел рукой предложенную дозу. “Сёма, ты же знаешь, я не пью до концерта”. Ответил он. БББ не мог похвастаться стойкой склонностью к абстиненции. Наоборот, возлияния были для него неким священнодействием, связанным с культовыми ритуалами авторской песни, включающими хоровые песнопения в электричках, автобусах и прочих средствах передвижения, и перманентные, самозабвенные, ночные моно-концерты.

[noodles]

Глава восемнадцатая

Однажды, когда на одном из осенних северных фестивалей, ровно в 5 часа утра, Борис Борисович вышел до ветра из барака, он увидел, как некий имярек поет у потухшего костра, яростно терзая струны гитары, хотя вокруг не было ни души. Имярек невидящим бешеным взором проводил Бастарда, неловко разбрызгивающего накопленную за ночь жидкость, на гранитные неолитические глыбы, и одиноко продолжал свою бесконечную шаманскую песенную истерию.

[noodles]

Глава девятнадцатая

При виде песенного берсеркера БББ мгновенно вспомнил название фильма, который он не смотрел, (собственно Бастард вообще видел в своей жизни мало фильмов, он был занят написанием песен), но очень ценил. Фильм назывался “Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?” Бард даже знал фамилию артистки, которая играла главную роль. Ее звали Джейн Фонда. Когда Борису Борисовичу сказали, сколько лет, этой артистке, он еще раз попросил фотографию и еще долго сидел, вглядываясь в стройные ножки и холеную кожу юной пенсионерки Джейн, и решил написать о ней авторскую песню, которая так бы и начиналась с загнанных лошадей. Загнанные лошади, однако, плохо ложились в размер минорного квадрата, и опус был отложен до лучших времен.

[noodles]

Глава двадцатая

Борис Борисович не пил до концерта еще и потому, что в подпитии забывал слова. Собственно он забывал слова и по трезвости, но по трезвости обращал эти недоразумения в невинные шутки, говоря в микрофон, что-то вроде: “Я вообще то петь не умею, играть тоже, слова по старости забываю: склероз, знаете ли!” При этом БББ мерзко хихикал. Хихикала и немногочисленная воспитанная публика. Правда, однажды, произнося дежурные слова о склерозе, Бастард очень ярко вспомнил, как в школьные годы он ходил с классом в Кировский театр. Там на “Иоланте”, маститый певец, семеня подагрическими ножками, в ярко-оранжевых трико, вдруг забыл слова в великой арии: “Кто может сравниться с Матильдой моей!”, и тоскливо обводя зал грубо подкрашенными глазами, запел какую-то белиберду. Коммунистическая публика вежливо молчала. В теперешнее жестокое время Бастард очень живо представил тучи астраханских помидоров и тухлых яиц, этих несбывшихся разносчиков вселенского птичьего гриппа, летящие в маленького тенора. От этих воспоминаний у барда заболел низ живота, и он присел на стул, заботливо стоящий у микрофонов