Заложник нулевых
Десять лет назад ушел Ельцин
На похоронах Егора Гайдара плакали те, от кого меньше всего этого можно было ожидать. Один мой приятель объяснял происходящее тем, что этим людям стало жалко себя. А значит – жалко профуканных 1990-х, преданных идеалов и утраченных надежд. Самой трогательной была надгробная речь Наины Ельциной, которая и говорить-то не могла – плакала. Оплакивая в Гайдаре своего мужа, такого же символа эпохи, как и Егор Тимурович.
Символично, что 1990-е закончились внезапным уходом с поста президента Бориса Ельцина – прямо под новый 2000-й год, а нулевые резко, наотмашь, отделила от наступающих десятых смерть Егора Гайдара. Начинается одно из самых трудно прогнозируемых и, вероятно, тяжелых десятилетий: в нулевые проедалось вовсе не наследство СССР («мы, оглядываясь, видим лишь руины»), а наследие 1990-х – рынок и новые государственные институты. Теперь предстоит жить с останками руинированного «совка» и с демонтированными, но до конца не умершими, институтами рыночной демократии.
Ельцин прожил после своей эффектной отставки семь лет. Прожил заложником своего преемника. Вообще к Владимиру Путину относятся, как к дорогой китайской вазе, боясь ее разбить: сначала Ельцин молчал, чтобы не подставлять преемника и не нарушать договоренностей по поводу семьи и «Семьи», теперь Дмитрий Медведев соблюдает контракт, который он заключил, когда уже его, в свою очередь, «назначили» президентом.
Путин был последней и самой существенной ошибкой Ельцина. Но, в конце концов, масштабные исторические личности не одномерны – им свойственно, даже при величайшей политической интуиции, ошибаться.
Можно долго рассуждать о степени добровольности преждевременной отставки Бориса Николаевича, о том, манипулировали им или нет, когда он выбирал преемника, – нюансов мы не узнаем никогда. Истории известно только то, что это было его решение. Его – и больше никого. С Гайдаром Ельцин не ошибся, с Путиным – напутал. Бывает.
Никита Хрущев вошел в историю XX съездом, освобождением политзаключенных, разрешением на публикацию «Одного дня Ивана Денисовича». Но при нем были травля Пастернака, Карибский кризис, Новочеркасск, процесс Бродского.
Борис Ельцин вошел в историю тем, что он дал свободу, в том числе экономическую, и основал новое государство. Но при нем были Чечня, олигархат и операция «Преемник». Победа 1996 года на поверку оказалась поражением, которое привело к 2000 году и дезавуированию наследия «ревущих» и «государствообразующих» 1990-х.
Ельцин действительно обладал мощнейшим политическим чутьем, которое позволило ему переиграть Михаила Горбачева. Но Борису Николаевичу подыгрывала сама История. И он был таким же ее орудием, как и Михаил Сергеевич. Горбачев не мог не начать перестройку, иначе все рухнуло бы раньше 1991-го. Ельцин не мог не начать либеральные реформы, потому что иначе все рухнуло бы в 1992-м. Хотя на эти самые реформы надо было решиться. Ельцин оказался смелым политиком, неординарным секретарем обкома…
Вот из какого обкомовского сора растет история, не ведая стыда: ставропольский и свердловский секретари переделали страну. Жаль, что не хватило обкомовских кадров на застойные нулевые и призрачные десятые, – политики пошли менее решительные, способные на консервацию, а не на развитие, на контрреформу, а не на реформу.
Ельцин был исторической личностью, и в конце своей карьеры это осознал. Возможно, поначалу он и не предполагал, что у него была миссия. Но в конце своего второго срока президент искренне считал, что ее исполнил. В телеобращении десять лет тому назад он констатировал: «…главное дело своей жизни я сделал. Россия уже никогда не вернется в прошлое. Россия всегда теперь будет двигаться только вперед». Ошибка, достойная масштабной личности.
Не каждый президент способен сказать своему народу то, что сказал Ельцин дорогим россиянам 31 декабря 1999-го: «Я хочу попросить у вас прощения. За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, оказалось мучительно тяжело».
Эти слова контрастируют с незаработанным самодовольством нулевых годов, их брутальной чекистской самоуверенностью и не прекращающимся ни на одну минуту поиском виноватых – в прошлом и настоящем.
Ельцин оказался недооценен своим народом, как это часто бывает с теми, кто что-то делает. Необязательно пахать, как рабу на галерах, притом, что галера если и двигается, то на нефтегазовом топливе, да и то все больше назад, а не вперед. Можно сделать нечто один раз – то, что войдет в историю, и что, возможно, оценят по достоинству только потомки.
«Прощаясь, я хочу сказать каждому из вас – будьте счастливы. Вы заслужили счастье. Вы заслужили счастье и спокойствие».
Оказывается, не заслужили. Все только начинается.
Reply With Quote
Originally Posted by Mr. Nikolson
