штампы...шаблоны.

[Nabludatel']

Попробуйте написать новую красивую фразу со смыслом, пословицу или там меткое народное выражение. (или короткий стишок, учитывая что вы не абс)
Не, какое там. Нифига не получится.
Всё уже сказано, написано, вырублено, отклинописано и забарельефнуто
в камне. Все эти философы, мыслители, классики, поэты, крестьяне-самородки,полководцы и политики всё сказали в прошлых тысячилетиях.
Хорошо было шумерским клинописцам 5 тысяч лет назад. До них никто ничего не сказал и тем более не написал. Увидит шумер, к примеру, собаку. Подумает - чё бы такое о собаке сказать умное, вечное? О..."собака - друг человека". И готово. Коротко. Со смыслом. И гуглать даже не надо. Поскоку только во времена шумеров козы, утки и собаки из дикого состояния перешли в одомашненное. А собака тем временем ещё и подружилась с человеком.
А что сейчас можно сказать о собаке? И так что бы коротко, оригинально и со смыслом? То та же. Ничего. Ни-че-го. О собаке всё сказано. Та же история с кошками, хомяками, двухгорбными верблюдами, чукотской кряквой и низколетающими ласточками.
Да...после шумеров ещё оставались кое-какие неизбитые фразы. Но на них тут же набросились древние ассирийцы, греки, один китаец, французы, немцы и неформалы.
В итоге имеем сплошное засилие штампов. Можете проверить на гугле.
Что бы вы ни сказали - уже было сказано... или Конфуцием, или Кисачкой из неместного форума.
Што делать исчусчему себя графоману в мире штампов и трафаретов?
Ну можно иногда менять буковки в словах. Тут может открыться поистинне неисчерпаемая кладезь для творческого человека. Например вместо "в" хорошо идёт буковка "ф". Вместо буковки "х" просто напрашивается буковка "к". Вместо "щ" - "сч"....И так далее.
Что есчё? Есчо можно менять порядок слов в короткой фразе. Например вместо "собака- друг человека" можно попробовать "Человек - друг собаки". Здесь не совсем работает правило "от перестановки слагаемых смысл не меняется". Но попробовать не мешает. Тем не менее всё равно хорошо бы прогуглить енту фразу. И убедиться что Мишель Монтень сказал её ещё в 17-ом веке.