tema April

[Sarochka]

Ты обо мне не помнишь. И не должна.
Я о тебе не думаю. Я учусь.
Но иногда ты яростно мне нужна,
чтобы виском прильнуть к твоему плечу,
чтобы молчать и чувствовать, как тепло
вглубь проникает и застывает там,
прятать в твои ладони горячий лоб,
словно обрывки фраз в тишину листа,
и растворяться, зная, что память - есть,
что остается большее, чем слова…

Мы проиграли счастье сейчас и здесь.

Ты обо мне не помнишь.

И ты права.

[Sarochka]

прежде чем жизнь повернет по другому руслу
прежде чем я расскажу тебе как мне грустно
пусто и тягостно холодно горячо
я бы хотела чтобы заткнулись чувства
требующие себя принимать в расчет

страсть утолить которую нечем нечем
время которое честно сказать калечит
память которая просит чтоб было легче
легче не будет в порядке земных вещей
опыт который желает стелить солому
нервы которые жаждут улечься в кому
что там еще вообще

сердце которое хочет все знать заране
как это может быть если быть на грани
кто это вынесет кто это донесет
каждое слово бьет полосует ранит

сколько же надо любви чтобы это все

[Sarochka]

по мотивам воспоминаний

…Мой каталог несбывшейся любви.
Следы дождя. Оттенки снегопада…
А я всего лишь сторож зоосада,
И пьяный ангел, вечный визави
Грызет перо, сражаясь с тошнотой.
Еще один – в коллекцию, под грифом
«Не вспоминать»…Обманутым халифом
мой милый аист в клетке золотой
Скучает, да…несвитое гнездо,
Горит легко, мы долго собирали
Интимный хлам для личного сераля…
Любовь легко становится стыдом,
Когда костры с мостами зажжены,
Не вспоминать. Отныне и вовеки.
Я недостойна имиджа жены,
И всяческой родительской опеки.
У призраков давно неважный вид,
Я не кормлю их кровью сожалений.
Кладу в костер тяжелые поленья,
Да, я живу…пока огонь горит.

[Sarochka]

Эта странная, теплая нежность на темной кухне, отражение свечки прячется в чашке с чаем, и так тихо, что кажется, небо в ладони рухнет вместе с теми словами, что раньше не прозвучали. Первый раз я не спорю, не делаю все серьезным, отдавая себя, получаю весь мир в награду. Может быть, это я окончательно стала взрослой. Может быть, это ты наконец-то сыграла правду. Эта ночь накануне сочельника – очищеньем от всего, что успели друг другу когда-то выдать. Если любишь, не знаешь милости и прощенья – потому, что не знаешь гордости и обиды, потому что умеешь молчать обо всем так просто, что не нужно долгих, путаных объяснений… Ты окно открываешь, пускаешь морозный воздух, и январь, словно кот, запрыгнувший на колени, и светло, несмотря на часы – на которых полночь, снег лежит отраженьем луны, фонарей и неба… Кто-то, посланный свыше, приходит опять на помощь. Никогда ни о чем не жалей, ничего не требуй, никогда не забудь, через что проходили раньше, научись сохранять все, что дорого, всех, кто важен… Я люблю тебя – слабой, искренней, настоящей. Ты всегда для меня будешь лучше, сильней и старше, ты всегда для меня будешь частью моей вселенной – органичной, как вдох, постоянной, как группа крови… Боже мой, сколько бреда слышали эти стены, а теперь тишина притаилась у изголовья, перепутать ладони, укрыться пушистым пледом и уткнуться в плечо, в запах лайма и теплой кожи… Наконец-то мы просто и честно молчим об этом. Наконец-то мы просто и честно все это можем.

[Sarochka]

Она пахнет мужским Кензо и адреналином, научилась в жизни взвешивать каждый грамм. У нее ботфорты – 3 пары – ходить по спинам и одни кроссовки – бегать в них по утрам. Она чья-то находка, тайна, жена и мама, она может – коньяк, бездорожье, шипы и грязь. Но когда она в воскресенье подходит к храму, с колокольни ей голубь машет крылом, смеясь. Она знает так мало, но знает довольно точно, и стихи не расскажут главный ее секрет… Между прочим, привычка ложиться в 12 ночи – это просто побочный, вынужденный, эффект. Вы ей пишете в личку – а как, мол, и что имели, препарируя тексты, копаясь в ее душе. У нее камасутра вышита на постели и Харлей непременно пропишется в гараже. Она помнит и вальс во дворце с золотыми люстрами, и как выла от боли, случаем спасена…
Эта девочка слишком
слишком
умеет чувствовать…
И что платит за это – знает она одна.

[Sarochka]

Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остается за тяжелой портьерой… А ты – у нее внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряженный ритм, спускаешься ниже – в опасную глубь ее, и воздух почти осязаем, гудит и бьет, и вдох проникает медленно, как копье… Но то, что ты ищешь – дальше. Идем, идем. Седые ступени от сырости чуть блестят, ты в недрах ее беспомощен, как дитя. Летучие мыши из темноты свистят. Ты знаешь, ведь память не рада таким гостям. Ты слишком рискуешь, ты далеко идешь… Безмолвные стены чувствуют эту дрожь. В старинный замок со скрежетом входит нож, и ты открываешь двери, стоишь и ждешь. Потом привыкаешь к бархатной темноте. Здесь нет ни сокровищ, ни груды истлевших тел, но там, на полу, прикована к пустоте, Любовь улыбается. Этого ты хотел? Любовь, от которой скрылась она сама, ее наваждение, демон, любовь – дурман, ее в лабиринте спрятанная тюрьма…
Любовь, от которой ты бы сошел с ума.

Ты молча идешь по лестнице – не свернуть. Мучительно легок, страшен и долог путь. В глазах ее море – выдохнуть и тонуть.

Забудь обо всем, что видел.

Забудь.

Забудь.

[Sarochka]

Снова с твоей подачи случится грусть, которую мне придется делить на части, и чередой глаголов, имен, причастий все превращать в изысканную игру, и вся наша боль опять обернется счастьем – с этим я завтра как-нибудь разберусь. Видишь ли, нынче время идет быстрей: мы же хотели по-взрослому – без морали, мы же о нашей избранности орали под каждой из пугающих нас дверей – и нам иногда приветливо отпирали демоны, которые подобрей. Мы не жалеем крови – ее чернил хватит еще на пару томов «о важном», но этот мирок – наш странный, смешной, бумажный давно бы исчез в пустоте, растворился, сгнил, если бы я изменила тебе однажды…

Если б меня хоть кто-нибудь изменил.(c)

[Sarochka]

Мы опять не имеем ни шансов, ни прав – только выкрутить пробки и стать потемнее. Почему тебя нет ни online, ни in love, если я без тебя засыпать не умею? Позвони, расскажи мне забавную чушь – про невежливый ветер и злые трамваи, я тебя продышу, проживу, промолчу, я тебя удержу до рассвета словами – где-то в снах, от которых всего лишь черта остается под утро на смятой подушке… Иногда ты умеешь меня не читать. Иногда я пытаюсь об этом не слушать. Иногда нас разводят по разным углам, как детей, что уже напроказили слишком… А сегодня – сидеть без назойливых ламп, просто ждать, когда ты наконец позвонишь мне, в темноте вспоминать, как звучат голоса, как от счастья и нежности пальцы немеют…
Я б сама позвонила, чтоб это сказать, но ты помнишь – ни шансов, ни прав не имею.

[aprilneverends]

жизнь не классическая симфония где к финалу
звук нарастает мало помалу
рокочут литавры духовых особенно медных
больше чем струнных теперь почти незаметных
соль мажор до мажор словно вспышка света
в книге долго хранится программка и два билета

десятый ряд нечетная половина но в самом деле
зал был почти пустой и сидели все где хотели
мимо здания филармонии грузовики проезжали
было слышно и стекла слегка дребезжали

жизнь к финалу больше похожа на партиту для флейты соло
на репетицию немного света среди темного зала
немного звука среди тишины музыкант в пустую трубочку дышит
звук прервется никто не заметит звук продлится никто не услышит

[Sarochka]

Fuck them all

Да поднимусь я - с колен, с лопаток, со дна колодца, из глубины, вы снова сделали виноватой меня, но я не беру вины – спасибо, хватит, полны карманы, боюсь, не выдержу – через край, вы не даете заштопать раны, лукаво щурясь: «не умирай». Какие руки, какие плечи, какое чертово «я люблю», я научилась по-человечьи свое тепло отдавать зверью, по холке гладить, кормить с ладоней, не замечая, как крепок клык, и верить – зверь мой меня не тронет, он мной приручен, ко мне привык, и удивляться, услышав шорох, глухое рыканье за спиной…
Да поднимусь я - без разговоров, которых вы не вели со мной, без лишней нежности и заботы, без вас, любимые, - в сотый раз…
Вот только в счастье за поворотом придется тоже идти без вас. (c)