Айсман сел к столу и начал листать дело... Постановлению на арест предшествовали два доноса –
Originally Posted by Leon98
"Ведь Кэт определённо дама, а Штирлиц мужик... Так какая ориентация у Штирлица??? Может у него вообще не ориентация, а спортивное ориентирование?" - думал Айсман. - "Невообразимо! А ведь я был с ним под Смоленском и видел его под бомбами"...
... А Штирлиц спал. Ему снилось русское поле с березками, снились ему голые девки, и он смотрел на них совершенно не из-за кустов. Сейчас он спит, но ровно через полчаса проснется, и у Центра опять найдется для него новое задание...(c)
Айсман сидел за столом и сосредоточенно делал вид, что пишет.Айсман сел к столу и начал листать дело... Постановлению на арест предшествовали два доноса –
На самом же деле он загнал в дырку в крышке стола жирную муху и теперь обильно поливал ее чернилами. Ему было интересно, можно ли покрасить муху чернилами, и будет ли после этого летать это животное.
Когда чернильница опустела и перо стало отзываться легким дребезжанием в ответ на попытку обмакивания в чернила, Айсман бросил это философское занятие и медленно потянулся.
Муха выбралась из своей тюрьмы и медленно полетела к окну, громко жужжа и брызгаясь чернилами. Айсман улыбнулся и два раза плюнул на пол. Он опять был прав.
День медленно тянулся к закату. Лиловое солнце нежно коснулось вывески "Сегодня и ежедневно кроме субботы, четверга и понедельника у нас лучшая самогонка в штате Мэн", и Айсман, зевнув, достал из кармана пачку "Беломора".
Как всегда, делать было совершенно нечего. (c)
:12: svalila
A пьянки a моральное падение -
Bедь Штирлиц это знал непонаслышке.
Нередко после оргий, встав попить,
Он видел сыпь на теле, думал: "Крышка!"
Писал шифровки в Центр: "A Как лечить?" (c)
:12: svalila
Лицо Штирлица сейчас стало сине-бледным ...
- В чем дело? - удивился Шелленберг. - Что с вами?
- Да вот шифровку из центра получил. Посмотрите что пишут наши радиослушатели из Москвы за мою сыпь, - сказал грусный Штирлиц, протягивая шефу бумажку.
На бумажке было написано:
Здраствути Штирлитс! Хатя каво те там здравствавать с такой сыпию... га-а-а... га-а-а... кха...
Эта... мы тута к фершилу сбекали он гаварит, чо есле у тибя такая ну там типа сыпь красная павылизла посли загула с ислишисвами нехарошими, то тада тебе п 8O дец... хо-хо... шутка... ну а типа снатуры он зкасал нужно дохлуйу кошку паприкладывать и фсё само засохнит и атвалица...
и сыпь праисхадить пиристанит.
С пачтением весьма - краснаармеиц Шандыбин
(из центру).
- Дохлую кошку? – переспросил Шелленберг.
- Ага... – кивнул Штирлиц, поморщившись.
- Ну вот еще! Я знаю средство получше.
- Знаешь ты, как же! Говори, какое?
- А гнилая вода.
- Гнилая вода! Ни черта не стоит твоя гнилая вода.
- Не стоит, по-твоему? А ты пробовал?
- Нет, я не пробовал. А вот Борман пробовал.
- Кто это тебе сказал?
- Как кто? Он сказал Йодлю, а Йодль сказал Кейтелю, а Кейтель сказал посланнику Хавелю, а Хавель сказал Мюллеру, а Мюллер сказал одному негру, а негр сказал мне. Вот как было дело!
- Так что же из этого? Все они врут. То есть все, кроме негра. Его я не знаю, только я в жизни не видывал такого негра, чтобы не врал. Чушь! Ты лучше расскажи, как Борман это делал.
- Известно как: взял да и засунул 8O в гнилой пень, где набралась дождевая вода.
- Днем?
- А то когда же еще.
- И ЛИЦОМ К ПНЮ?
- Ну да. То есть я так думаю.
- Он говорил что-нибудь?
- Нет, кажется, ничего не говорил. Не знаю.
- Ага! Ну какой же дурак сводит так сыпь! Ничего не выйдет. Надо пойти совсем одному в самую чащу леса, где есть гнилой пень, и ровно в полночь стать к нему спиной, засунуть 8O в воду и сказать:
Ячмень, ячмень, рассыпься, индейская еда,
Сведи мне сыпь скорее, гнилая вода... -
Потом быстро отойти на одиннадцать шагов с закрытыми глазами, повернуться три раза на месте, а после того идти домой и ни с кем не разговаривать: если с кем-нибудь заговоришь, то ничего не подействует.
Список вставленных текстов:
Семёнов Ю. "Семнадцать мгновений весны"
Семюэл Л. Клеменс aka Марк Твен "ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТОМА СОЙЕРА"
"Дорогой партайгеноссе Мюллер. Хочу описать вам за несознательность пидоров, которые нам вредные. Опишу вам только за то, что мои глаза собственноручно видели.
Была тихая, славная ночка семь ден тому назад, когда наша заслуженная зондеркоманда остановилась там со своими бойцами. Все мы горели способствовать общему делу и имели направление на Смоленск. Но только замечаем, что поезд наш никак не отваливает, Гаврилка (так в оригинале - прим. переводчика) наш не курит, и бойцы стали сомневаться, переговариваясь между собой, - в чем тут остановка? И действительно, остановка для общего дела вышла громадная по случаю того, что голубые, эти злые враги, нахальным образом поступали с железнодорожной властью. Безбоязненно ухватились они за поручни, эти злые враги, на рысях пробегали по железным крышам, коловоротили, мутили, и в каждых руках фигурировал вазелин, доходя до пяти пудов в ведре. Но недолго длилось торжество свободной любви. Инициатива бойцов, повылазивших из вагона, дала возможность поруганной власти железнодорожников вздохнуть грудью. Одни только бабы со своими морщинистыми задницами остались в окрестностях. Имея сожаление, бойцы которых посадили по теплушкам, а которых не посадили. Так же и в нашем вагоне второго взвода оказались налицо две бабы, а пробивши первый звонок, подходит к нам представительный мужчина, говоря:
- Пустите меня, любезные партайгеноссе, всю войну я страдаю по вокзалам с грязными трусами и теперь хочу иметь свидание с невестой, что бы она мне их постирала, но по причине железной дороги ехать никак невозможно, неужели я у вас, партайгеноссе, не заслужил?
- Между прочим, противный, - говорю я ему, - какое будет согласие у Штирлица, такая получится ваша судьба. - И, обратившись к Штирлицу, я ему доказываю, что противный просится ехать к невесте на место назначения, чтобы она трусы ему эти засранные постирала, и трусы действительно при нем находятся, и рубец сраный на них имеется, и какое будет ваше согласие - пускать его или нет?
- Пускай его, - кричит Штирлиц, - опосля меня он и невесты не захочет!..
- Нет, - говорю я Штирлицу довольно вежливо, - кланяюсь вам, штандартенфюрер Штирлиц, но только удивляет меня слышать от вас такую жеребятину. Вспомните, Штирлиц, вашу жизнь, вашу учебку и вашего сержанта, и получается вроде того, что не годится так говорить...
И Штирлиц, проговоривши сам с собой, какой он, стало быть, Айсман, мнять, нах убедительный, начал пускать противного в вагон, и противный с благодарностью лезет. И Штирлиц, раскипятившись моей правдой, подсаживает его, говоря:
- Садитесь, противный, в куток, держите ваши трусы, как водится, никто вас в кутке не тронет, и приедете вы, нетронутый, к вашей
невесте, как это вам желательно, и надеемся, что она вам их постирает на совесть. Так что вы сидите здесь, противный, без сомнения...
И пробивши третий звонок, поезд двинулся. По прошествии времени, когда ночь сменилась со своего поста, тогда подступил ко мне Штирлиц, видя, что я сижу без сна и скучаю до последнего.
- Айсман, - говорит мне Штирлиц, - отчего ты ужасно скучный и сидишь
без сна?
- Низко кланяюсь вам, штандартенфюрер, и прошу маленького прощения, но только дозвольте мне переговорить с этим мужчинкой пару слов...
И, задрожав всем корпусом, я поднимаюсь со своей лежанки и подхожу до него, и беру у него с рук трусы, и рву с них полиэтилен, и вижу по-за пакетом флакон с вазелином, а трусы чистые и без сраного рубца.
- Простите, любезные партайгеноссе, - встревает противный в наш разговор очень хладнокровно, - не я обманул, лихо мое обмануло...
- Айсман простит твоему лиху, - отвечаю я пидору, - Айсману оно
немногого стоит, Айсман за что купил, за то и продает. Но оборотись к
эсэсовцам, пидор, которые тебя возвысили. Оборотись на этих двух баб с морщинистыми задницами, которые плачут в настоящее время, как
пострадавшие от нас этой ночью. А тебя не трогали, хотя тебя, противного, только и трогать. Оборотись на Рейх, задавленный болью...
А он мне:
- Я трусов своих решился, я правды не боюсь. Вы за Рейх не думаете, вы русских разведчиков спасаете...
- За русских разведчиков сейчас разговора нет, противный. Русские разведчики сюда не касаются...
И я действительно признаю, что выбросил этого пидора на ходу под откос, но он, как очень грубый, посидел, махнул сраным рубцом и пошел своей подлой дорожкой. И, увидев эту невредимого пидора, я захотел спрыгнуть с вагона и себе кончить или его кончить. Но Штирлиц имел ко мне сожаление и сказал:
- Ударь его из "Вальтера".
И вынув из кобуры верного "Вальтера", я смыл этот позор с лица Третьего Рейха.
И мы, бойцы второго взвода, клянемся перед вами, дорогой партайгеноссе Мюллер, беспощадно поступать со всеми пидорами, которые тащат нас в прачечную и хотят носить трусы сраным рубцом наружу...
За всех бойцов второго взвода - Курт Айсман, солдат Рейха и Фюрера".
(Украдено и переработано)
С НОВЫМ ГОДАМ, ДЕМАНЫ-Ы-Ы-Ы!!!!!!!
:lol: :lol: :lol:
...- Штирлиц, - сказал папаша Мюллер, старый гестаповец, слывший между гестаповцами грубияном, - Штирлиц, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается, что у нас горит сажа...
- Папаша, - ответил Штирлиц пьяному гестаповцу, - пожалуйста, выпивайте и закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей...
И папаша Мюллер последовал совету... Он закусил и выпил. Но облачко дыма становилось все ядовитее. Где-то розовели уже края неба. И ужестрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав, стали обнюхивать воздух, и бабы их взвизгнули. Разведчики Шелленберга переглянулись тогда друг с другом. И только Штирлиц, ничего не замечавший, был безутешен.
- Мине нарушают праздник, - кричал он, полный отчаяния, - дорогие, прошу вас, закусывайте и выпивайте...
Но в это время во дворе появился тот самый молодой человек, который приходил в начале вечера.
- Штирлиц, - сказал он, - я имею вам сказать пару слов...
- Ну, говори, - ответил Штирлиц, - ты всегда имеешь в запасе пару слов...
- Штирлиц, - произнес неизвестный молодой человек и захихикал, - это прямо смешно, гестапо горит, как свечка...
Гестаповцы онемели. Разведчики Шелленберга усмехнулись. Кэт, вложив два пальца в рот, свистнула так пронзительно, что ее соседи покачнулись.
- Катя, вы не на работе, - заметил ей Штирлиц, - холоднокровней, Катя...
Молодого человека, принесшего эту поразительную новость, все еще разбирал смех.
- Они вышли с гестапо человек сорок, - рассказывал он, двигая челюстями, - и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать, как уже загорелось... Побежите смотреть, если хотите...
Но Штирлиц запретил гостям идти смотреть на пожар...
всё красное украдено у Бабеля
А в глазах плясали красные мальчики... :lol:
Чем угодно можно начать
если знаешь как будешь кончать... 8)
:12: svalila
- Послушай, Штирлиц, не желаешь ли развлечься? - перед Штирлицем стояла то ли дама то ли мужчина , в мини-юбке, легко поигрывая чем-то длинным и резиновым.
- Желаю, - сказал Штирлиц весьма галантно и взял это создание за талию.
- У тебя или у меня? - спросила то ли дама то ли мужик, вырываясь из слюнявого, пахнущего тушенкой поцелуя Штирлица.
- Сначала давай у меня, потом у тебя, а потом где-нибудь еще, - Штирлиц, несмотря на то, что ему было некогда, всегда находил время на очаровательных созданий.
- В парке не буду, - сказалa женщина внешностью смахивающая на мужчину , показывая два ряда ослепительно блистающих зубов.
- Я тоже не буду, - сказал Штирлиц, нежно и с легким скрипением валя созданиe на скамейку.
Дама далo ему пощечину, размазалo по лбу фиолетовую губную помаду в желтую полосочку, вырвалoсь и убежалo. Штирлиц стер помаду и нахмурился. Так плохо к русскому разведчику еще никто не относился.
"Тут чувствуются проделки этой толстой свиньи - вот только какой - Бормана или пастора?" - подумал Штирлиц.
Вырвав цветок из клумбы, он воткнул его в петлицу своего, уже немного помятого костюма.
До начала рейса оставалось сорок минут. (c)
:12: svalila
Айсман вернулся домой не переодевшись, а он был грязен: сапоги заляпаны глиной, френч промок - он долго бродил под дождем по Нойштадту, отыскивая сестру пастора Шлага. По тому адресу, что был указан в деле, ее не оказалось. Он обратился в местное отделение гестапо, но и там ничего не знали о родственниках Шлага.
- Ну и какого ж чёрта наша свинюка одноглазая ищет-свищет днём и НОЧЬЮ (!) какую-то фрау Анну - в девичестве Шлаг? – спросила фрау Айсман помахивая скалкой так, как не всякий оттачивающий мастерство ронин способен вертеть бамбуковым мечём.
- Это по работе, - торопливо пискнул Айсман, и добавил. - Ты знешь, милая, глядя на тебя я понимаю как это важно - разрешить женщине быть слабой.
Но Фрау Айсман, видимо не поверив, надвигалась с неумолимостью советских войск и скалкой.
«...сохранить себя через все жизненные невзгоды, не сломаться...»- успел подумать Айсман и потерял сознание...
Семёнов Ю.
Vitta
There are currently 1 users browsing this thread. (0 members and 1 guests)
Posting Permissions
|
Terms of Service | Privacy Policy |
 
|
