Мои не мои стихи...

[Pussy]

Кто к минувшему глух
и к грядущему прост,
устремляет свой слух
в преждевременный рост.
Как земля, как вода
под небесною мглой,
в каждом чувстве всегда
сила жизни с иглой.

И невольным объят
страхом, вздрогнет, как мышь,
тот, в кого ты свой взгляд устремишь,
из угла устремишь.

Засвети же свечу
на краю темноты.
Я увидеть хочу
то, что чувствуешь ты.
В этом доме ночном,
где скрывает окно,
словно скатерть с пятном,
темноты полотно.

Ставь на скатерть стакан,
чтоб он вдруг не упал,
чтоб сквозь стол-истукан,
словно соль проступал,
незаметный в окне,
ослепительный путь --
будто льется вино
и вздымается грудь.

Ветер, ветер пришел,
шелестит у окна,
укрывается стол
за квадрат полотна,
и трепещут цветы
у него позади,
на краю темноты,
словно сердце в груди.

И чернильная тьма
наступает опять,
как движенье ума
отметается вспять,
и сиянье звезды
на латуни осей
глушит звуки езды
на дистанции всей.

[anna salinas]

Я буду ждать тебя всегда,
И в полдень ясный и средь ночи,
В жару, в любые холода,
Под болтовню весенних почек.

Под ветра свист, под шум дождя,
Под грохот бури, звон капели,
Под пенье зяблика, дрозда,
Под завывание метели.

Близки мне стали поезда,
Хоть не любил я их когда-то -
Ведь на одном из них сюда
Приедешь, пусть не знаю даты.

Пусть за годами мчат года,
И безнадежно постарею,
И за бедой придет беда
Еще чернее, еще злее.

Я буду ждать тебя всегда,
И в полдень ясный и средь ночи,
В жару, в любые холода -
Под болтовню весенних почек.


Автор: Зельвин Горн

[peterburger]

Я буду ждать тебя всегда,
И в полдень ясный и средь ночи,
В жару, в любые холода,
Под болтовню весенних почек.

Под ветра свист, под шум дождя,
Под грохот бури, звон капели,
Под пенье зяблика, дрозда,
Под завывание метели.

Близки мне стали поезда,
Хоть не любил я их когда-то -
Ведь на одном из них сюда
Приедешь, пусть не знаю даты.

Пусть за годами мчат года,
И безнадежно постарею,
И за бедой придет беда
Еще чернее, еще злее.

Я буду ждать тебя всегда,
И в полдень ясный и средь ночи,
В жару, в любые холода -
Под болтовню весенних почек.


Автор: Зельвин Горн

по количеству общих мест и "любовь-кровь" - и полному отсутствию оригинальности - первое место. фу... звучит как пародия на Шефнера...
Sorry - no offense ;)

[anna salinas]

по количеству общих мест и "любовь-кровь" - и полному отсутствию оригинальности - первое место. фу... звучит как пародия на Шефнера...
Sorry - no offense ;)

Петербургер, я стихи не пишу, меня бог таким талантом не наградил. Я стихи читаю, если они мне нравятся я их сохраняю в ЖЖ или на форуме.

[OlegRed]

по количеству общих мест и "любовь-кровь" - и полному отсутствию оригинальности - первое место. фу... звучит как пародия на Шефнера...
Sorry - no offense ;)

согласен, полная блевотина, именно из за таких шаблонных соплей люди не любят поэзию...

[peterburger]

Петербургер, я стихи не пишу, меня бог таким талантом не наградил. Я стихи читаю, если они мне нравятся я их сохраняю в ЖЖ или на форуме.

Дык я понил что не твои. Потпись есть.
Просто покритиковал. Я люблю хорошие стихи, а если не очень - критикую.
Вредный да. ;)

Графоманов в инете не меньше, чем "фотографов" ) Некому им дать по "весенним почкам"

Под завыванье снегопада
Распелись зяблики, дрозды...
И автору средь ночи надо
По зимним почкам дать...

[AiBollid]

Петербургер, я стихи не пишу, меня бог таким талантом не наградил. Я стихи читаю, если они мне нравятся я их сохраняю в ЖЖ или на форуме.

Где
можно пачитать
твой любимый стих Дрю Айболлида?

[anna salinas]

Где
можно пачитать
твой любимый стих Дрю Айболлида?

ты пришли мне его в личку, а я уж там определю куда он пойдет - в ЖЖ или на любимый форум))

[Ласка]

Ну каким ты владеешь секретом?
Чем взяла меня и когда?
Но с тобой я всегда, всегда:
Днем и ночью, зимой и летом!

Площадями ль иду большими
Иль за шумным сижу столом,
Стоит мне шепнуть твое имя -
И уже мы с тобою вдвоем.

Когда радуюсь или грущу я
И когда обиды терплю я,
И в веселье тебя люблю я,
И в несчастье тебя люблю.
Даже если крепчайше сплю,
Все равно тебя люблю!

Говорят, что дней круговерть
Настоящих чувств не тревожит.
Говорят, будто только смерть
Навсегда погасить их может.

Я не знаю последнего дня,
Но без громких скажу речей:
Смерть, конечно, сильней меня,
Но любви моей не сильней.

И когда этот час пробьет
И окончу я путь земной,
Знай: любовь моя не уйдет.
А останется тут, с тобой.

Подойдет без жалоб и слез
И незримо для глаз чужих,
Словно добрый и верный пес,
На колени положит свой нос
И свернется у ног твоих

(c, Асадов)

[Akela]

БАБИЙ ЯР

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас -
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне - следы гвоздей.
Мне кажется, что Дрейфус -
это я.
Мещанство -
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо.
Мне кажется -
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
"Бей жидов, спасай Россию!"-
насилует лабазник мать мою.
О, русский мой народ! -
Я знаю -
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя "Союзом русского народа"!
Мне кажется -
я - это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много -
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны -
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет - это ледоход...
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я -
каждый здесь расстрелянный старик.
Я -
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
"Интернационал"
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому -
я настоящий русский!


Евгений Евтушенко