Удар по суданскому заводу нанесли ВВС Израиля

[Reitarou]

Этот Рушди, сдается мне старый курильщик. В общем сойдет. Запускаем.

[Miguel_Cordona]

Да я вроде и не об этом... Где там "ювелирная работа"?

Алеша, ответь ему в рифму.

jeweler

[Reitarou]

jeweler

[crazy-mike]

Этот Рушди, сдается мне старый курильщик. В общем сойдет. Запускаем.

Мне перевод понравился.

— По-вашему, я похож на халистанского фанатика? — Должностное лицо пожало плечами. — Я скажу Вам, кто я, — ревел Чамча, разгневанный этим пожиманием, — я — несчастный ублюдок, который был взорван террористами, падал тридцать тысяч футов с неба из-за террористов, а теперь из-за этих террористов еще и должен терпеть оскорбления от всяких там чиновников вроде Вас.



— Если он не дьявол во плоти, — пышногрудая леди указала на подответного, — откуда исходит тот чумной дух, который он извергает? Может быть, из Сада Ароматов?

— Не из Гюлистана, но из Бостана, — внезапно промолвил Чамча. — Я с рейса 420.

[crazy-mike]

[crazy-mike]

Вопрос: Какова противоположность веры?
Не неверие. Чересчур окончательное, уверенное, закрытое. Тоже своего рода вера.
Сомнение.

Человеческое состояние; но каково ангельское? На полпути между Аллахобогом и Человеком безумным


Бизнесмен: выглядит как подобает, высокий лоб, орлиный нос, широк в плечах, узок в бёдрах. Среднего роста, задумчивый, одетый в два отрезка простой ткани, каждый по четыре эла в длину: один обернутый вокруг тела, другой перекинут через плечо. Большие глаза; длинные, как у девочки, ресницы. Его шаги могут показаться слишком длинными для его ног, но он — человек с лёгкой поступью. Чтобы достигать целей, сироты учатся скорому шагу, быстрой реакции, осторожному языку.
....
Это он. Махаунд-бизнесмен, поднимающийся на свою горячую вершину в Хиджазе. Мираж города под ним сверкает на солнце.
....
В то время как переселенец может, в принципе, обойтись без путешествий; это не более чем необходимое зло; цель — в пункте назначения.

Город бизнесменов, Джахилия. Название племени — Народ Акулы.

.....
Пока Махаунд взбирается на Конни.....

.....
— Вы любите вкус крови, — говорит он.
Юноша пожимает плечами.
— Работа поэта, — отвечает он, — называть неназываемое, уличать в мошенничествах, принимать стороны, приводить аргументы, творить мир и не давать ему заснуть.

И если реки крови вытекают из ран, нанесенных его стихами, они напоят его. Он — сатирик, Баал.
.....
Абу Симбел остается спокоен:
— Прибереги свои оскорбления для своих стихов.
Хихикающий Баал не может остановиться.
— Революция водоносов, иммигрантов и рабов… Вот это да
......
Быть почтальоном Бога — это не шутка, яар.
Нононо: Бог не в этом кадре.
Бог знает, чьим почтальоном я был.
....

Возле шатров Владельцев Пестрых Верблюдов они находят Махаунда, стоящего с закрытыми глазами, твердо видящими цель. Они задают свои беспокойные вопросы; он не отвечает.
......
Дядя Пророка Хамза возвращается домой один, с головой поникшей и седой в сумерках этой меланхоличной победы, когда он слышит рев и оглядывается, чтобы увидеть гигантского красного льва, напружинившегося перед броском на него с высоких зубчатых стен города. Он знает эту тварь, это предание. Лоснящийся багрянец его шкуры сливается с мерцающим блеском песчаной пустыни. Его ноздри выдыхают ужас одиноких мест земли. Он изрыгает чуму, и когда армии осмеливаются забраться в глушь, он пожирает их без остатка. Сквозь синий последний свет вечера он кричит на зверя — безоружный, готовый встретить свою смерть:

— .... Я передушил много больших кошек в свое время… Когда я был моложе. Когда я был молод.
......
— Теперь, когда эти мистики приняли нашу Лат, они видят новых богов за каждым углом, да?

Хамза, понимая, что ночь будет полна ужасами, возвращается домой и требует свой боевой меч.

— Больше всего на свете, — рычит он пергаментнолицему оруженосцу, служившему ему верой и правдой в бою и в мирное время сорок четыре года, — я ненавижу признавать, что мои враги правы.

Это последняя ночь празднества Ибрахима. Джахилия — маскарад и безумие.


Сражайтесь — мы обнимем вас,
Обнимем вас, обнимем вас,
Сражайтесь — мы обнимем вас,
Венки вам будем вить.
Сбежите — мы покинем вас,
Оставим вас, покинем вас,
Отступите — забудем вас,
Не позовем к любви.

Джибрил, когда он утомлен, готов убить свою мать, давшую ему это проклятое дурацкое имя, ангел, какое слово, он умоляет — что? кого? — чтобы его избавили от этого грезящего города осыпающихся песчаных замков и львов с трехрядными зубами, довольно омывать сердца пророкам или зачитывать наставления или сулить райские кущи, хватит с нас откровений, finito, кхаттам-шуд. Вот чего алчет он с нетерпением: чёрного, лишённого сновидений сна. — Это был Дьявол, — сообщает он громко пустому воздуху, голосом обращая высказанное в истину. — В прошлый раз, то был Шайтан.

В чем суть
У них — Покорных — в эту ночь?
Страх каждой тени.
Суть их — бегство прочь.

[Reitarou]

[crazy-mike]

Надо бы почитать, но че-то мне кажется это такая тягомотина...

Не тягомотина. Но перевод сделан на том сайте под сильным влиянием "русского шансона".
Там похоже на "Созданья света , созданья тьмы" Роджера Желязного немного. И одновременно на Эриха Марию Ремарка. ( и одновременно мотивы суфизма - суфизм вообще-то ересью может считаться только у совсем идиотов. В раннем средевековье было куча разных традиций - которые протестовали против лицемерного аскетизма "последователей Мухаммеда". Они потом в Афганистане даже поселились. И в Иране. А дервишей вообще носило по всему Туркестану. )

[crazy-mike]

Правила Творения обворожительно ясны: ты создаешь нечто, ты делаешь его таким-то и таким-то, а потом позволяешь ему катиться самому собой. Какое удовольствие постоянно вмешиваться, дабы делать намеки, изменять законы, назначать поединки?


Земля, коричневеющая под засушливыми небесами. Трупы автобусов и древних монументов, гниющие на полях рядом с посевами.

[crazy-mike]