КНДР полностью готова к войне с Южной Кореей!

[fugitive]

Отдельный оплот маразма — мавзолей великого вождя товарища Ким Ир Сена (Кымсусанский мемориальный дворец). Ленин отдыхает)))


Сначала сдаешь вообще все (кроме очков и часов) в гардероб. Надо застегнуться на все пуговицы и выглядеть строго. Затем проходишь через рентген (хотя нигде не сообщается, что это рентген). Потом через металлоискатель. Потом надо ехать метров 600 на травелаторе. Потом поднимаешься на лифте и попадаешь в зал, где стоит огромная статуя Ким Ир Сена с интересной градиентной подсветкой (статуя белая, фон сзади внизу — красный, сверху — синий). Над лифтами установлен зачем-то Wi-Fi-передатчик. Следующий зал — собственно, с мумией. Подходят тройками, обходят кругом по часовой, кланяются со всех сторон, кроме головы. Это нельзя называть «посещением», это «визит». Потому что Ким Ир Сен живее всех живых.

Потом спускаешься в зал с бронзовыми барельефами, изображающими скорбь корейского народа в связи с кончиной великого вождя. Тут выдают диктофон Sony с записанной на русском речью. Запомнил две фразы: «казалось, земной шар потерял свою массу от тяжести утраты» и что, узнав о кончине вождя, «весь корейский народ плакал кровавыми слезами».

Гид знала русский язык довольно плохо. А иногда, когда слышала неприятный вопрос, делала вид, что не знает совсем. Перед посещением монумента великого вождя товарища Ким Ир Сена надо купить букет цветов за три евро, положить его к основанию памятника, отойти и поклониться.

Монотонность дороги по пути в другие города я коротал тем, что обучал гида и стажерку русскому языку. Скажем, гид вообще никогда не слышала слова «бля». Во время урока я выяснил, что «хуй» по-корейски — это нечто среднее между «кыш» и «брысь», употребляющееся по отношению к домашней птице. Надо выйти на крыльцо, увидеть куриц во дворе и замахать на них руками, крича «хуй! хуй!».

[fugitive]

В качестве развлечения обе Кореи возят туристов к единственному месту, где границу можно перейти. Строения на заднем плане — южнокорейские, бараки стоят ровно посреди границы. Особенно бросается в глаза разница между дорожным покрытием северной и южной сторон. Мне ни разу не попадалось исследование на тему того, почему при капитализме дороги ровные, а при коммунизме — говеные. В данном конкретном месте климат точно один и тот же.

[fugitive]

Дорога к границе хорошо подготовлена ко вражескому нападению. Вот эти бетонные кубы подпираются деревянными клиньями, которые в день Д вышибают. Кубы падают на дорогу, вражеский танк застревает в пробке.

[crazy-mike]

...имиджмейкеры предусмотрительно установили в гостиной нечто, похожее на компьютер (системный блок несуществующей уже лет восемь компании Digital, клавиатура HP, загадочный монитор с колонками). Проверил — компьютер даже для виду не воткнули в сеть.

Наверное "имиджмейкер" уже давно срок за "некомпетентность" мотает на какой-нибудь воспитательно-трудовой ферме имени Самого Справедливого Отца Нации и Солнца Чучхэ...:yel:

[fugitive]

Чтобы местные жители не испытывали соблазна уплыть по морю за границу, вся береговая линия (в данном случае — вдоль Японского моря) оборудована насыпными валами, перед которыми установлен забор с колючей проволокой и подведенным напряжением. Снимать это, разумеется, запрещено.

[fugitive]

Наверное "имиджмейкер" уже давно срок за "некомпетентность" мотает на какой-нибудь воспитательно-трудовой ферме имени Самого Справедливого Отца Нации и Солнца Чучхэ...:yel:

:D наверно

[fugitive]

Северные Корейцы с удовольствием показывают военные трофеи. Вот это — стоящий в центре Пхеньяна американский корабль-шпион Pueblo.
А это — любовно собранные куски сбитых американских самолетов в музее отечественной войны.
Обороняются тут не только от империалистических агрессоров. Защищают каждый квартал. Скажем, только по чистой случайности я сфотографировал это здание. Уже через секунду меня дернули за рукав со словами, что тут снимать нельзя. Видимо, это очень непростой дом, потому что на нем есть упорядоченно размещенные кондиционеры. Может быть тут живут народные артисты. Или ученые.

[fugitive]

Наземные вестибюли станций метро выглядят совершенно затрапезно.
Внутри — турникеты высотой чуть выше колена (корейцы, в отличие, например, от китайцев, все невысокого роста). Над эскалаторным спуском надпись «Да здравствует полководец Ким Чен Ир — солнце 21-го века!».

Эскалатор очень длинный. Освещается весьма оригинально.

В составах по четыре вагона. Двери открываются руками, закрываются автоматически.

Перед архитекторами станций была поставлена задача: переплюнуть классические станции московского метро. Станционный зал тут в два раза выше нашего, а мозаику размером со всю путевую стену мы пока тоже не потянули.

[fugitive]

Города отличаются практически полным отсутствием автомобилей. Все ходят пешком («очень полезно каждый день гулять 30-40 минут»), иногда ездят на переполненном общественном транспорте, состоящем из трамваев, троллейбусов и даже двухэтажных автобусов. Велосипед тут является роскошью и встречается относительно редко.
Пешеходная зебра имеет оригинальный дизайн — две полоски, перерыв, еще две полоски, маленький перерыв, посреди дороги три полоски, потом симметричный повтор.

В Пхеньяне много подземных переходов, все играют в аккуратность — за переход проезжей части в неположенном месте штрафуют. При том, что обычно дорога выглядит так:

Дорожные знаки предупреждают водителей о наличии зебры синим знаком с пешеходом, перед которым заранее ставится еще и желтый знак, предупреждающий о синем.

При этом водители совершенно никогда не останавливаются перед пешеходами. Подъезжая к переходу, водитель начинает интенсивно гудеть, разгоняя толпу как стадо коров. Гид не могла мне объяснить такого отношения. Она не знает, как объяснить, что у людей отсутствуют рефлексы, связанные с реакцией на гул мотора. И не знает, что пешеходам можно иногда уступать. В городе пешеходов заставляют ходить по дорожкам и пользоваться зебрами. А в селах все идут по дороге так, как будто машин тут вообще не бывает:

[fugitive]

На автобусных остановках выстраиваются очереди из тех, кому идти домой или на работу больше получаса.

В Северной Корее не существует свободного перемещения автомобилей и людей — каждый человек привязан к своему городу. Чтобы поехать в другое место, нужно оформлять что-то типа командировки. Поэтому на всех дорогах стоят КПП. Контрольно-пропускные пункты оборудованы воротами на колесиках. Мой водитель начинал заранее гудеть и мигать фарами солдату, чтобы тот откатил ворота. По всей видимости, фарами на КПП мигают, когда в машине иностранец, чтобы не смущать гостя процедурами формальных проверок.

Светофоры в городе встречаются, но не работают. Единственный работающий светофор установлен напротив входа в мавзолей Ким Ир Сена. В остальных случаях с немногочисленными машинами справляются в столице — регулировщица, а в других городах — регулировщик.


Дорожные знаки показывают, как выглядят автомобили.

И не врут.


Тут в ходу (кроме Пхеньяна) грузовики с газогенератором, то есть на дровах. Едут такие грузовики не быстро, а дым идет как из паровоза. Естественно, они постоянно ломаются, народ из кузова выходит покурить, водитель копается под капотом. Снимать это совсем нельзя, пришлось даже стереть эту фотографию на глазах у гида:

Среди автопарка есть японские и южно-корейские модели. Но отдельно бросается в глаза количество Мерседесов, которые тут известны исключительно под названием Бенц.
Бенц — любимая машина северокорейских вождей. В мавзолее Ким Ир Сена кроме самой мумии установлен на вечную парковку SEL 500 на каких-то фарфоровых домкратах.