Не прошло и получаса как за окном уже валил снег, зима сковала льдом Неву. Потом было уже озеро, странной продолговатой формы. Вдали в серой дымке двигалось сплошной массой чтото белое в черных крестах, чемто ощетинившись.
Иллич посмотрел в бинокль вылезя из люка на башне и вдруг заорал как на гнилую буржуазию:
- “Бгатци, да это Чудь, Чудское озего! Тевтонци вашу мать, прут на нас “свиней” наперерез, похоже нам не увернуться! И ведь мы заключили мир с германцами чтобы не задохнулсь гевалюция во вгажеском окружении, а оно - вот оно как, германский импегиализм достал нашу молодую геспублику через толщу веков и вгемен, ис дгугой феодальной фогмации!”
Иллич на минуту оторвался от прицела, печатая на лаптопе записки постороннего об исторических метаморфозах.
- “Нада будет Фане послать в редакцию, набрать статейку утгенним номером”, подумал Иллич
- “О насущных задачах, как нам реорганизовать бгонетанковый мотоотгяд для борьбы с тевтонскими религиозными фаннатиками”.
Фаня Каплан и овчарка Павлова рыскали по острову в поисках добычи, то и дело нагло заезжая в другие параллельные временные моменты. Четыре немецкие танкиста, вставшие из мертвы, молча делали свою работу в танке, изредка обмениваясь короткими фразами. Они двигались на Москву по заснеженным проселочным дорогам, чтобы догнать свое подразделение в наступлении.
Но чтото было не так, им встречались какието деревянные деревушки, совсем без электричества и с плохими дорогами, хотя советская власть уже электрифицировала всю страну, впрочем дороги были по прежнему хуже некуда...
Вдали показалось заснеженное замерзшее озеро и на нем явно происходило чтото странное. Огромная толпа конници и пеших воинов в белых балахонах с крестами, ощетинившись копьями мчалась к противоположному берегу по неокрепшему еще льду. А на том берегу на пригорке стоял странный желто-ржавый автобус и изрыгал трассирующие очереди из двух пулеметов. Иногда на башне наверьху огрызалась небольешая пушка, которая впрочем метко стелила снаряды перед тевтонской конницей, проламывая взрывами лед перед ней и топя десядки всадников в железных доспехах.
За всей этой бело-серо-красной с черными крестами толпой тянулся уже отвратительный грязно-красный хвост по белому льду, из убитых и раненых и просто кровавой лужи. Пулеметы прошивали доспехи рыцарей как сырую картошку.
- “Наших бьют!”- заорал немецкий офицер в танке и дал команду разворачивать 88-миллиметровое оруде на автобус...