Новое со старым

Телеведущий:

— Господин Голдберг, расскажите, как вы стали миллионером.

— Ну, я когда я впервые попал в Америку, у меня было 10 центов. Я купил на них два яблока, вымыл их и продал по 10 центов каждое.

— А потом?

— Потом на эти деньги купил четыре яблока, вымыл и продал по десять центов каждое.

— А потом?

— А потом умер мой дядя и оставил мне в наследство миллион долларов.



Яков звонит Абраму:

— Абраша, у меня есть для тебя 200 пар брюк. По 100 рублей пара.

— Хорошо. Беру.

Абрам звонит Соломону:

— Шлёма, дорогой, есть партия из 200 брюк. Только для тебя — по 200 рублей пара.

— Хорошо, я беру.

Соломон звонит Моисею:

— Мойше, есть гешефт. 200 пар брюк всего по 300 рублей пара!

— Очень хорошо. Можно приехать посмотреть?

Моисей приезжает к Соломону и рассматривает брюки:

— Но у них у всех по одной штанине!

— Мойше, дорогой, эти брюки не носят. Их продают!



— Кацман, вы мне должны сто рублей ещё с лета. Когда вы, наконец, собираетесь мне их вернуть?

— Так, дайте-ка я посмотрю в своей записной книжке… Ага, Гуревич — вычеркнут, Рабинович — вычеркнут, Коган — есть. Вот видите, всё правильно: Когану — сто рублей. Всё в порядке, не беспокойтесь.

— Да, но когда же я получу свой долг?

— Не волнуйтесь, всему свой черёд.

Через пару месяцев:

— Кацман, наконец-то! И долго же мне ждать своих денег?!

— Так, обождите секундочку… Посмотрим: Гуревич — вычеркнут, Рабинович — вычеркнут, Коган — есть. Вот видите, вы — есть. У меня так и записано: Когану — сто рублей! Чего же вы горячитесь?

— Да плевать я хотел на ваши записи, Кацман! Гоните деньги!

— Знаете, что я вам скажу, Коган? Если вы будете мне грубить, я ведь вас тоже вычеркну!



— Спасибо вам, доктор. Вот вам три рубля за приём.

— Вообще-то, мой приём стоит десять рублей.

— Неужели? А мне сказали пять…


Старый еврей целыми днями сидит на базаре и торгует орехами.

— Покупаю стокилограмовый мешок орехов за сто рублей, — рассказывает он соседу, — иду на базар и продаю их по рублю за килограмм. В итоге, имею сто рублей.

— Ну и какой в этом смысл?

— Люблю шорох орехов...



Рабинович показывает дачу, которую продает, супружеской паре:

— Давайте поступим следующим образом: вы назовете цену, за которую хотите приобрести дом, мы от души посмеемся, а потом поговорим о деле.



Рабинович разбогател и купил огромный дом. К нему пришел знакомый, и Рабинович водит его по своему новому особняку:

— Вот гостиная... Это спальня... Это мой кабинет... А в этой столовой могут одновременно обедать — не приведи Господь! — пятьдесят человек.



— Алло, это Одесса?

— А вы как думаете?

— Алло, это Рабинович?

— А что?

— Вы знаете, что в Нью-Йорке умер Ваш дядя?

— И всё мне?

— Вы знаете, сколько за ним долгов?

— Послушайте, куда вы звоните?



Хаим Рабинович и Сёма Кацман идут по улице. Вдруг Сёма поворачивается и говорит:

— Послушай, Хаим! А вот если у тебя было бы два «Мерседеса», ну таких, самых крутых, со всеми наворотами, знаешь, бар внутри и все такое — ты бы мне дал один?

— Сёмчик, дорогой! Сколько мы уже с тобой знакомы? Тридцать лет? Мы же с тобой друзья со школы. Так чего ты спрашиваешь? Конечно, если бы у меня было бы два таких «Мерседеса», один был бы точно для тебя.

Идут дальше. Опять Сёма поворачивается:

— А вот, Хаим, представь, что у тебя две шикарные яхты, совершенно одинаковые. Ты бы одну мне дал?

— Сёмчик, ну что ты задаешь такие вопросы? Мы же с тобой как братья, ты у меня свидетелем на свадьбе был, и на бармицве у моего сына, и вообще... Конечно, если бы у меня было бы две яхты, одну я тебе бы отдал.

Дальше идут. Вдруг опять Сёма поворачивается:

— А представь, Хаим, что у тебя было бы две курицы...

— Сёма, ну это уже нечестно. Ты ведь знаешь, что у меня есть две курицы.



Старый еврей дарит внуку ботинки:

— Возьми, Сёма, и носи аккуратно!

Через месяц Сёма прибегает к деду:

— Деда, твои ботинки порвались!

— Как, порвались?! Такую обувь испоганил! Мой отец эти ботинки десять лет носил, я — восемь лет носил, отец твой — шесть лет носил, а ты за один месяц уничтожил!



Вечер у Рабиновичей. Хозяйка подносит одной из дам тарелку с пирожными.

— Спасибо, я уже съела одно.

— Ну, допустим, не одно, а четыре, но кто вам считает?!



— Мойша, сколько будет семьдесят плюс пятьдесят?

— Рубль двадцать.



— Моня, дорогой, сколько лет, сколько зим! Может быть, по рюмочке коньячку за мой счёт?

— А почему бы и нет?!

— Ну, нет, так нет!



Умирает старый еврей и просит, чтобы ему напоследок принесли чашку кофе с двумя кусочками сахара. Приносят кофе. Еврей выпивает его с огромным наслаждением:

— Хотя бы перед смертью я получил то, о чем мечтал всю жизнь!

— Абрам, но разве ты не мог позволить себе чашечку кофе?

— Мог, но дома я пил кофе с одним кусочком сахара, а в гостях — с тремя.



Хоронят старого еврея. Он приказал родственникам, чтобы после его смерти к нему в гроб положили тысячу долларов из его сбережений. Родственники запихивают купюры в гроб, они вываливаются наружу, их снова засовывают обратно… Тогда подошёл старый раввин и спросил:

— Евреи, шо вы делаете?

— Он завещал положить ему в гроб деньги.

— Я говорю, шо вы делаете?! Выпишите ему чек!



Хоронят олигарха. Гроб стоит. Собрались друзья. Подходит к покойному Гусинский, достает портмоне, извлекает 200 $ и кладет в гроб. За Гусинским к гробу подходит Потанин, тоже достает портмоне и отсчитывает 200 $. Подходит Березовский. Достает чековую книжку, выписывает чек на 600 $, кладёт в гроб и забирает 400 $ наличными.



Еврейское местечко. Сидит на берегу озера бедный Мойша и ловит рыбу. К нему подходит
богатый Аарон:
— Мойша, что ты делаешь?
— Да так, ничего. Ловлю рыбу.
— А ты продавай свою рыбу.
— А зачем?
— Будут у тебя деньги.
— А зачем?
— Наймешь работников, будут ловить тебе рыбу и продавать ее, у тебя будет прибыль, наймёшь
ещё работников и разбогатеешь.
— А зачем?
— Тогда все будут работать за тебя, а ты сможешь ничего не делать.
— Так я этим и занимаюсь.


— Ребе, у моей жены тяжёлые роды. Что делать?

Ребе смотрит в Талмуд, бормоча:

— Тяжёлые роды, тяжёлые роды… А, вот, нашёл! Возьми старые-старые штаны и брось их в печку.

— Ребе, неужели вы думаете, что это поможет?!

— Во всяком случае, не помешает.



— Берите хлеба, гости дорогие, намазывайте масло.

— Да мы и намазываем.

— Нет, это вы накладываете, а вы намазывайте, намазывайте…



«Новый русский» приходит к старому еврею:

— Папа, дай денег!



— Рабинович, одолжите 100 рублей?

— Хорошо, а у кого?