Mr. Nikolson
03-07-2011, 05:56 PM
Речь Медведева: перемены или просто болтовня?("Arutz Sheva", Израиль)
Амиэль Унгар (Amiel Ungar)
07/03/2011
В 1861 году, за год до Прокламации Авраама Линкольна об освобождении рабов, в России царь Александр II освободил крепостных. Крестьян, которые были буквально привязаны к поместьям дворян и полностью контролировались ими до такой степени, что дворянин мог указывать, кто с кем и когда будет вступать в брак.
Александр II рассматривал освобождение как моральную, а также необходимую меру, с учетом поражения России на ее собственном заднем дворе за семь лет до этого в Крымской войне, что продемонстрировало ее отсталость. Чтобы отметить 150 лет со дня освобождения, в Санкт-Петербурге была проведена научная конференция, в которой принял участие президент России Дмитрий Медведев и сфотографировался при возложении венка на могиле Царя-Освободителя, как стали называть Александра II после указа. Через несколько лет после указа Александр II был убит террористами, и установилась реакция.
Дмитрий Медведев выступил с речью на конференции. Если судить по его речи, президент России рассматривает царя как пример для подражания. Следующие цитаты дают некоторое представление о сути выступления:
«Нация — это живой организм, а не машина воспроизводства господствующих идей. Страна не может держаться на закрученных гайках».
«Свобода от страха, от унижений, от бедности, от болезней, свобода для всех – такова, на мой взгляд, и наша сегодняшняя цель развития».
«Но Александр II как великий реформатор знал, что Россия должна встать в один ряд с другими европейскими государствами. Он понимал, что свобода ей нужна, что свобода России кровно необходима. Известны его слова (я думаю, они уже здесь приводились, но я их повторю): «Я слишком убежден в правоте возбужденного нами святого дела, чтобы кто-либо смог меня остановить».
Дмитрий Медведев отверг мнение, что инъекции свободы Александра II были неуместны в России и, следовательно, неизбежно вели к коммунизму и Гулагу:
«Я придерживаюсь другой позиции. Александр II получил в наследство страну, основными политическими институтами которой были крепостничество и военно-бюрократическая вертикаль власти. За внешним могуществом империи — а пыль в глаза мы всегда умели пустить — он разглядел слабость и бесперспективность этих институтов. Неэффективная экономика и неадекватная целям развития социальная структура общества грозили стране неминуемым крахом».
Оптимисты из числа русских либералов, услышав эту речь, считают, что президент обрушился с нападками на систему власти, построенную его партнером Владимиром Путиным. Удушение свободы и надежды на то, что можно сохранить контроль, закрутив гайки, продемонстрировали в современных условиях свою несостоятельность.
Другие циничны, они рассматривают речь в рамках подготовки к выборам 2012 года, где Дмитрий Медведев, по-видимому, пойдет на переизбрание. Одна российская газета даже озаглавила его речь «Александр II идет на выборы».
Одни из самых резких оценок прозвучали из уст Антона Ореха, комментатора относительно иконоборческой(в русской терминологии) радиостанции «Эхо Москвы», принадлежащей Газпрому, российскому газовому гиганту.
Орех утверждал, что если слушать речь с завязанными глазами, можно было бы по ошибке принять ее за выступление советского борца за права человека Андрея Сахарова, Матери Терезы или Махатмы Ганди. После таких вдохновляющих слов избиратели должны табуном повалить голосовать за их автора. Проблема, отметил он, в том, что Медведев может говорить-говорить, но не сделал и шага в этом направлении:
«Дело в том, что Медведев — наш президент уже в течение трех лет, и практически ни один из великих принципов, которые он провозгласил за эти три года, не были реализованы на практике, так же, как ни один из них не был введен в практику в этом новом тысячелетии. Точно также никто никогда не последует этим принципам в будущем».
В споре между оптимистами и пессимистами, касающемся российской политической культуры, Орех на стороне пессимистов. Александр II может и отменил крепостное право, но «Россия остается страной рабов». Рабство достигло своего пика при коммунизме, а свобода проблеснула только через тонкую щелку в конце эпохи Горбачева и начале председательства Ельцина. «После этого граждане сделали ясный выбор между свободой и колбасой в пользу колбасы».
Амиэль Унгар (Amiel Ungar)
07/03/2011
В 1861 году, за год до Прокламации Авраама Линкольна об освобождении рабов, в России царь Александр II освободил крепостных. Крестьян, которые были буквально привязаны к поместьям дворян и полностью контролировались ими до такой степени, что дворянин мог указывать, кто с кем и когда будет вступать в брак.
Александр II рассматривал освобождение как моральную, а также необходимую меру, с учетом поражения России на ее собственном заднем дворе за семь лет до этого в Крымской войне, что продемонстрировало ее отсталость. Чтобы отметить 150 лет со дня освобождения, в Санкт-Петербурге была проведена научная конференция, в которой принял участие президент России Дмитрий Медведев и сфотографировался при возложении венка на могиле Царя-Освободителя, как стали называть Александра II после указа. Через несколько лет после указа Александр II был убит террористами, и установилась реакция.
Дмитрий Медведев выступил с речью на конференции. Если судить по его речи, президент России рассматривает царя как пример для подражания. Следующие цитаты дают некоторое представление о сути выступления:
«Нация — это живой организм, а не машина воспроизводства господствующих идей. Страна не может держаться на закрученных гайках».
«Свобода от страха, от унижений, от бедности, от болезней, свобода для всех – такова, на мой взгляд, и наша сегодняшняя цель развития».
«Но Александр II как великий реформатор знал, что Россия должна встать в один ряд с другими европейскими государствами. Он понимал, что свобода ей нужна, что свобода России кровно необходима. Известны его слова (я думаю, они уже здесь приводились, но я их повторю): «Я слишком убежден в правоте возбужденного нами святого дела, чтобы кто-либо смог меня остановить».
Дмитрий Медведев отверг мнение, что инъекции свободы Александра II были неуместны в России и, следовательно, неизбежно вели к коммунизму и Гулагу:
«Я придерживаюсь другой позиции. Александр II получил в наследство страну, основными политическими институтами которой были крепостничество и военно-бюрократическая вертикаль власти. За внешним могуществом империи — а пыль в глаза мы всегда умели пустить — он разглядел слабость и бесперспективность этих институтов. Неэффективная экономика и неадекватная целям развития социальная структура общества грозили стране неминуемым крахом».
Оптимисты из числа русских либералов, услышав эту речь, считают, что президент обрушился с нападками на систему власти, построенную его партнером Владимиром Путиным. Удушение свободы и надежды на то, что можно сохранить контроль, закрутив гайки, продемонстрировали в современных условиях свою несостоятельность.
Другие циничны, они рассматривают речь в рамках подготовки к выборам 2012 года, где Дмитрий Медведев, по-видимому, пойдет на переизбрание. Одна российская газета даже озаглавила его речь «Александр II идет на выборы».
Одни из самых резких оценок прозвучали из уст Антона Ореха, комментатора относительно иконоборческой(в русской терминологии) радиостанции «Эхо Москвы», принадлежащей Газпрому, российскому газовому гиганту.
Орех утверждал, что если слушать речь с завязанными глазами, можно было бы по ошибке принять ее за выступление советского борца за права человека Андрея Сахарова, Матери Терезы или Махатмы Ганди. После таких вдохновляющих слов избиратели должны табуном повалить голосовать за их автора. Проблема, отметил он, в том, что Медведев может говорить-говорить, но не сделал и шага в этом направлении:
«Дело в том, что Медведев — наш президент уже в течение трех лет, и практически ни один из великих принципов, которые он провозгласил за эти три года, не были реализованы на практике, так же, как ни один из них не был введен в практику в этом новом тысячелетии. Точно также никто никогда не последует этим принципам в будущем».
В споре между оптимистами и пессимистами, касающемся российской политической культуры, Орех на стороне пессимистов. Александр II может и отменил крепостное право, но «Россия остается страной рабов». Рабство достигло своего пика при коммунизме, а свобода проблеснула только через тонкую щелку в конце эпохи Горбачева и начале председательства Ельцина. «После этого граждане сделали ясный выбор между свободой и колбасой в пользу колбасы».