IKIKO
07-09-2008, 08:19 AM
Psychologies magazine, n°276, juillet-août 2008
Мечтают ли мужчины о прекрасной принцессе?
А если фантазия об идеальном партнере, соответствующим всем нашим ожиданиям, не является исключительно женским уделом?
Опрос мужчин, верящих в волшебные сказки... автор - Giulia Foïs
Алексис носится по Парижу на своем скутере. Он ездит от одного дворца к другому, преподносит цветы, зажигает свечи на белых скатертях, говорит нежные слова – смс-ками, но, все-таки, очень нежные. Он мечтает о том, что когда-нибудь, навсегда, он сложит свои доспехи у подножия какого-нибудь дворца.
Франсис, фотограф, работает на подиумах: волшебные создания дефилируют каждый день перед его объективом. Он ждет Ее. Ту, которая попадет в точку. Пьер чувствует то же самое: «она где-то существует, я в этом уверен».
Алексису, Франсису и Пьеру где-то между тридцатью и сорока. Один – вдовец, другой – в разводе, а третий никогда не был связан длительными отношениями. Встречи на одну ночь, комфортные отношения, полу-чувства – это не для них. Она ждут Любовь, ту, которая начинается с большой буквы «Л». Ту, что ждут только женщины, как принято было считать ранее.
До сего дня, всем казалось, что это ожидание – только для женщин. Вскормленные на волшебных сказках, девочки растут, мечтая о прекрасном принце. Красивый, сильный, смелый, он победит всех драконов, чтобы их освободить. Ну, или почти всех.
В то же время, мы вкладываем в ручки из братьев мяч, солдатиков или игровую приставку. Для девочек – воображение и эмоции, для мальчиков – стратегия и действие. «Волшебные сказки были задуманы не для них, - считает психоаналитик Катрин Одибер. – Эти истории должны готовить молодых девушек к науке любви. Принцесса – героиня. Принц – элемент ее судьбы, он появляется лишь в конце истории. Мальчики не могут себя с ним идентифицировать». Но они не согласны быть на вторых ролях. Их воображение развертывается на другом поле, где супер-герои получают супер-власть... Но у них нет любовной истории.
Они отстаивают свое право любить.
Сегодяшние тридцатилетние имели право, будучи маленькими, мечтать или плакать. "Мужское" больше не представлено образом отца с мускулами и волосатой грудью. Отныне мужчины тоже хотят волшебных сказок. Они требуют права в них верить. И об этом говорить. Настала их очередь ждать прекрасную принцессу. Но на что она должна быть похожа? Пороемся в классике.
Алексис смеется, вспоминая Спящую Красавицу: «Я хотел бы узнать, что произойдет, как только они поженятся...». Франсис пожимает плечами, когда речь заходит о Белоснежке: «Эфемерная девственница, инженю? Нет, спасибо. Я предпочитаю зрелых женщин, с жизненным опытом и которым есть, что сказать».
Кстати, сказочные принцессы не имеют жизненного опыта. «Да они совсем глупышки! – смеется психотерапевт Сильви Тененбаум. - Это женщины-подростки, зависимые интеллектуально и материально. Даже будучи мачо, мужчины не мечтают о таких женщинах». И мачо, чаще всего, совсем не являются робкими воздыхателями.
Они предпочитают королеву, материнский образ.
Пьер мечтает, напротив, о «независимой и щедрой», Франсис хотел бы, чтобы она умела «слушать» и «противоречить». Для Алексиса, идеальная женщина – это та, у которой «есть характер, сильная и оригинальная. Она должна знать, куда идет, и вызывать во мне желание следовать за ней...».
Проводник и убежище одновременно. «Ориентиры "мужское-женское» перепутаны. – подчеркивает психоаналитик Бернар-Эли Торгемен. – Сегодняшние мужчины воспроизводят ожидания, которые всегда считались исключительно женскими. Выращенные поколениями феминисток, они живут с навязчивой идеей о мачизме.
Они больше не хотят охотиться и завоевывать. Они ожидают поцелуя той, что разбудит их для любви: настала их очередь представлять себя Спящим Красавцем...». Они хотят, чтобы их слушали, хотят нежности, понимания. «Они хотят совсем не принцессу, - продолжает он, - а королеву! Способную их защитить, любить и понимать безусловно. Материнскую фигуру, в некотором виде. Только так, чтобы они могли к тому же жениться на ней!».
Времена меняются, но самая красивая – это, конечно, мамочка... «Мать остается первым "референтом" в создании женского идеала. – объясняет Катрин Одибер. – Ее берут за модель или, впрочем, анти-модель. Остается научиться отклоняться, идти своей дорогой, делать выборы, свойственные независимой личности. Иногда это невозможно». Мать растит сына для того, чтобы он однажды покинул ее и обрел любовь с другой, напоминает она. Но, для некоторых, это расставание невыносимо. Подсознательно они воспитывают сына с одной целью: навсегда избавиться от одиночества». Таким образом, ее не променяют, и она не будет страдать.
Они мечтают о быте вдвоем.
Лучший способ остаться одному? Гнаться за идеалом, потому что его не существует. «Сегодняшние взрослые хотят иметь все и сразу. - отмечает Сильви Тененбаум. – Аффективно незрелые, они не переносят противоречий. Тем более, в семье: сталкиваясь с малейшим недостатком, они уходят».
Пьер охотно с этим соглашается: «Я выхожу из отношений так же быстро, как вхожу в них. Я верю в любовь, в то, что смогу узнать женщину моей жизни с первого взгляда. Если я чувствую влечение, я включаюсь на 300%. Но, так же быстро, я отдаю себе отчет в том, что я ошибся. Какая-то мелочь может меня заставить разорвать отношения».
Франсис и Алексис тоже говорят о «немедленной алхимии» и «магии встречи». Как и Пьер, они верят в то, что узнают свою «любовь». Они мечтают о семейной жизни, о том, чтобы защитить свое будущее. Франсис идеализирует «совместные завтраки с чтением газет». Алексис мечтает о вечерах, о том, как он будет сидеть рядом с Ней, «просто вместе, не задавая себе вопросов, без необходимости разговаривать». Обычный быт, простые детали: вот что заставляет их мечтать... или удирать по истечение нескольких недель.
Эти фантазии выявляют «магическое мышление», инфантильное всемогущество. - говорит Бернар-Эли Торгемен. - Реальность должна походить на их идеал. Женщины, которых они ждут, не существуют. Эти женщины являются проекциями того, чем являются сами эти мужчины, чем они мечтают быть и как они мечтают жить. Недостатки реальности отсылают их к их собственным недостаткам, которые им непереносимы. «Другой» ничего не имеет общего с их историей. Им достаточно их фантазий, застывшие в этом мгновении, соответствующие их желаниям, - они их успокивают.
Подобно женщинам, они влюблены в любовь.
Рассказывать красивые истории, а не проживать их, чтобы не видеть их конца: наше внутреннее кино не имеет пола.
«Начать историю любви, это значит - рисковать тем, что она угаснет и остановится. - считает Сильви Тененбаум. – Это отсылает нас к самому первому нашему горю: дню, когда мама перестала постоянно быть с нами, тому дню, когда она перестала быть идеальной».
Некоторые с тех пор не восстановились. Будучи взрослыми, они продолжают жить с глухой, постоянной тревогой, имя которой - прекращение связи. «Состояние счастья, свойственное началу отношений, должно быть, таким образом, постоянным. - отмечает Катрин Одибер. – Но когда страсть утихает, например, в быту, они снова ищут это особое состояние, где все ощущения гораздо сильнее. Это настоящая зависимость. Как и все наркотики, состояние влюбленности дает им ощущение жизни. Оно дает их существованию смысл, пусть даже иллюзорный».
Влюбленные в любовь, в эффект, который она на них оказывает, они приговаривают себя к ее постоянному преследованию. Едва ее коснуться, чтобы снова почувствовать себя живыми, забыть воспоминание самого первого расставания и предотвратить перспективу последнего разрыва: смерти. Принцесса не стареет. Она (даже) никогда не умрет.
http://www.dailymotion.com/relevance/search/bashung/video/xgi8g_alain-bashung-la-nuit-je-mens_music
Мечтают ли мужчины о прекрасной принцессе?
А если фантазия об идеальном партнере, соответствующим всем нашим ожиданиям, не является исключительно женским уделом?
Опрос мужчин, верящих в волшебные сказки... автор - Giulia Foïs
Алексис носится по Парижу на своем скутере. Он ездит от одного дворца к другому, преподносит цветы, зажигает свечи на белых скатертях, говорит нежные слова – смс-ками, но, все-таки, очень нежные. Он мечтает о том, что когда-нибудь, навсегда, он сложит свои доспехи у подножия какого-нибудь дворца.
Франсис, фотограф, работает на подиумах: волшебные создания дефилируют каждый день перед его объективом. Он ждет Ее. Ту, которая попадет в точку. Пьер чувствует то же самое: «она где-то существует, я в этом уверен».
Алексису, Франсису и Пьеру где-то между тридцатью и сорока. Один – вдовец, другой – в разводе, а третий никогда не был связан длительными отношениями. Встречи на одну ночь, комфортные отношения, полу-чувства – это не для них. Она ждут Любовь, ту, которая начинается с большой буквы «Л». Ту, что ждут только женщины, как принято было считать ранее.
До сего дня, всем казалось, что это ожидание – только для женщин. Вскормленные на волшебных сказках, девочки растут, мечтая о прекрасном принце. Красивый, сильный, смелый, он победит всех драконов, чтобы их освободить. Ну, или почти всех.
В то же время, мы вкладываем в ручки из братьев мяч, солдатиков или игровую приставку. Для девочек – воображение и эмоции, для мальчиков – стратегия и действие. «Волшебные сказки были задуманы не для них, - считает психоаналитик Катрин Одибер. – Эти истории должны готовить молодых девушек к науке любви. Принцесса – героиня. Принц – элемент ее судьбы, он появляется лишь в конце истории. Мальчики не могут себя с ним идентифицировать». Но они не согласны быть на вторых ролях. Их воображение развертывается на другом поле, где супер-герои получают супер-власть... Но у них нет любовной истории.
Они отстаивают свое право любить.
Сегодяшние тридцатилетние имели право, будучи маленькими, мечтать или плакать. "Мужское" больше не представлено образом отца с мускулами и волосатой грудью. Отныне мужчины тоже хотят волшебных сказок. Они требуют права в них верить. И об этом говорить. Настала их очередь ждать прекрасную принцессу. Но на что она должна быть похожа? Пороемся в классике.
Алексис смеется, вспоминая Спящую Красавицу: «Я хотел бы узнать, что произойдет, как только они поженятся...». Франсис пожимает плечами, когда речь заходит о Белоснежке: «Эфемерная девственница, инженю? Нет, спасибо. Я предпочитаю зрелых женщин, с жизненным опытом и которым есть, что сказать».
Кстати, сказочные принцессы не имеют жизненного опыта. «Да они совсем глупышки! – смеется психотерапевт Сильви Тененбаум. - Это женщины-подростки, зависимые интеллектуально и материально. Даже будучи мачо, мужчины не мечтают о таких женщинах». И мачо, чаще всего, совсем не являются робкими воздыхателями.
Они предпочитают королеву, материнский образ.
Пьер мечтает, напротив, о «независимой и щедрой», Франсис хотел бы, чтобы она умела «слушать» и «противоречить». Для Алексиса, идеальная женщина – это та, у которой «есть характер, сильная и оригинальная. Она должна знать, куда идет, и вызывать во мне желание следовать за ней...».
Проводник и убежище одновременно. «Ориентиры "мужское-женское» перепутаны. – подчеркивает психоаналитик Бернар-Эли Торгемен. – Сегодняшние мужчины воспроизводят ожидания, которые всегда считались исключительно женскими. Выращенные поколениями феминисток, они живут с навязчивой идеей о мачизме.
Они больше не хотят охотиться и завоевывать. Они ожидают поцелуя той, что разбудит их для любви: настала их очередь представлять себя Спящим Красавцем...». Они хотят, чтобы их слушали, хотят нежности, понимания. «Они хотят совсем не принцессу, - продолжает он, - а королеву! Способную их защитить, любить и понимать безусловно. Материнскую фигуру, в некотором виде. Только так, чтобы они могли к тому же жениться на ней!».
Времена меняются, но самая красивая – это, конечно, мамочка... «Мать остается первым "референтом" в создании женского идеала. – объясняет Катрин Одибер. – Ее берут за модель или, впрочем, анти-модель. Остается научиться отклоняться, идти своей дорогой, делать выборы, свойственные независимой личности. Иногда это невозможно». Мать растит сына для того, чтобы он однажды покинул ее и обрел любовь с другой, напоминает она. Но, для некоторых, это расставание невыносимо. Подсознательно они воспитывают сына с одной целью: навсегда избавиться от одиночества». Таким образом, ее не променяют, и она не будет страдать.
Они мечтают о быте вдвоем.
Лучший способ остаться одному? Гнаться за идеалом, потому что его не существует. «Сегодняшние взрослые хотят иметь все и сразу. - отмечает Сильви Тененбаум. – Аффективно незрелые, они не переносят противоречий. Тем более, в семье: сталкиваясь с малейшим недостатком, они уходят».
Пьер охотно с этим соглашается: «Я выхожу из отношений так же быстро, как вхожу в них. Я верю в любовь, в то, что смогу узнать женщину моей жизни с первого взгляда. Если я чувствую влечение, я включаюсь на 300%. Но, так же быстро, я отдаю себе отчет в том, что я ошибся. Какая-то мелочь может меня заставить разорвать отношения».
Франсис и Алексис тоже говорят о «немедленной алхимии» и «магии встречи». Как и Пьер, они верят в то, что узнают свою «любовь». Они мечтают о семейной жизни, о том, чтобы защитить свое будущее. Франсис идеализирует «совместные завтраки с чтением газет». Алексис мечтает о вечерах, о том, как он будет сидеть рядом с Ней, «просто вместе, не задавая себе вопросов, без необходимости разговаривать». Обычный быт, простые детали: вот что заставляет их мечтать... или удирать по истечение нескольких недель.
Эти фантазии выявляют «магическое мышление», инфантильное всемогущество. - говорит Бернар-Эли Торгемен. - Реальность должна походить на их идеал. Женщины, которых они ждут, не существуют. Эти женщины являются проекциями того, чем являются сами эти мужчины, чем они мечтают быть и как они мечтают жить. Недостатки реальности отсылают их к их собственным недостаткам, которые им непереносимы. «Другой» ничего не имеет общего с их историей. Им достаточно их фантазий, застывшие в этом мгновении, соответствующие их желаниям, - они их успокивают.
Подобно женщинам, они влюблены в любовь.
Рассказывать красивые истории, а не проживать их, чтобы не видеть их конца: наше внутреннее кино не имеет пола.
«Начать историю любви, это значит - рисковать тем, что она угаснет и остановится. - считает Сильви Тененбаум. – Это отсылает нас к самому первому нашему горю: дню, когда мама перестала постоянно быть с нами, тому дню, когда она перестала быть идеальной».
Некоторые с тех пор не восстановились. Будучи взрослыми, они продолжают жить с глухой, постоянной тревогой, имя которой - прекращение связи. «Состояние счастья, свойственное началу отношений, должно быть, таким образом, постоянным. - отмечает Катрин Одибер. – Но когда страсть утихает, например, в быту, они снова ищут это особое состояние, где все ощущения гораздо сильнее. Это настоящая зависимость. Как и все наркотики, состояние влюбленности дает им ощущение жизни. Оно дает их существованию смысл, пусть даже иллюзорный».
Влюбленные в любовь, в эффект, который она на них оказывает, они приговаривают себя к ее постоянному преследованию. Едва ее коснуться, чтобы снова почувствовать себя живыми, забыть воспоминание самого первого расставания и предотвратить перспективу последнего разрыва: смерти. Принцесса не стареет. Она (даже) никогда не умрет.
http://www.dailymotion.com/relevance/search/bashung/video/xgi8g_alain-bashung-la-nuit-je-mens_music